Как в японской дораме - Вера Анмут

Голова болела нещадно. Может, попробовать успокоить боль лечебным массажем, которому научил меня Соби? Я приняла сидячее положение и принялась пальцами массировать виски, постепенно продвигаясь к центральной части головы. Через несколько минут боль действительно немного успокоилась, однако полностью не прошла. И в этом опять же Соби виноват. Он никак не желал покидать мои мысли. А вдруг он снова мне приснится? И судя по ужасно проведённому вечеру, этот сон вряд ли будет веселее прошедшего. Значит, нужно отвлечься, успокоиться и лечь спать с хорошими мыслями. А кто ещё кроме мамы сможет успокоить мою обиженную душу?

Но тут снова возникла проблема. Ноутбук лежал на журнальном столике, столик стоял в комнате, а там находился Соби. Что же делать?

«Ну и что? Ну и пусть он там, – вздёрнула я подбородок. – Что ж теперь из-за него по собственной квартире передвигаться нельзя? Мне вот в ванную надо, умыться после слёз. И пойду. Просто смотреть на него не буду, будто и нет его вовсе». На том порешив, я уверенно встала с кровати, поправила на себе халат и с видом Снежной королевы продефилировала в ванную комнату. Умывшись и приведя себя в порядок, я с таким же видом отправилась в обратный путь, завернув по дороге к журнальному столику и забрав с него ноутбук. На сидящего на диване Соби я даже мельком не взглянула.

Присутствия Людмилы в интернете я не обнаружила, а потому послала ей сообщение с приглашением выйти на видео связь. Стрелки часов показывали без четверти одиннадцать, но я знала, что Люда рано спать не ложится, а потому надеялась с ней поболтать.

– Привет! – помахала мне ручкой сестрёнка. – А я тебя вчера ждала.

– Вчера я гуляла на Дне рождении моей коллеги, – пояснила я.

– Здорово! В кафе веселились?

– Ага.

– Много народа было?

– Нет, только наш коллективчик.

– Слушай, Милена, я не смогу сейчас с тобой поболтать. Меня там… Коля ждёт.

– Где ждёт? В такой поздний час? – Я послала в экран подозрительный взгляд.

– Да мы здесь, у подъезда, – оправдалась Людмила. – И вовсе не поздно ещё. Ты пока с мамой поговори, а я, может, вернусь скоро.

И не дожидаясь ответа, Люда быстро исчезла из моего поля зрения. Её место заняла мама.

– Почему ты позволяешь ей так поздно гулять? – упрекнула я.

– Она же с Колей, – сказала мама с таким видом, будто этот парень являлся самой надёжной защитой. – И они действительно сидят на лавочке у подъезда, я их из окна вижу. Пусть погуляет, погода сегодня тёплая, почти летняя.

– Ну, раз летняя… – сдалась я. – А у нас вечером настоящая стихия разыгралась. Сильнейший ливень с ледяным ветром. Я очень замёрзла, пока домой добиралась! Сейчас непогода, вроде, стихла.

– Это ты из-за ливня такая расстроенная? – заметила мама.

– Да я не расстроенная, – пожала я плечами.

– Глаза у тебя усталые.

Из меня вырвался тяжкий вздох.

– Я сегодня и правда устала. И вообще, день выдался ужасный, сплошные проблемы.

– Проблемы эти решаемы?

– Да. Они мелкие, но жизнь немного портят.

– А я сегодня перебирала твои детские фотографии. И смотри, какую нашла.

Мама приблизила к экрану монитора небольшое фото, на котором маленькая девочка с косичками и в белом платьице сидела верхом на дельфине.

– Помнишь?

Я улыбнулась. Конечно, я помнила. Дело было в дельфинарии. После выступления дрессировщик вызвал одного из дельфинов на импровизированную сцену возле бассейна, и детям было позволено сфотографироваться с этим большим красивым животным.

– Тебе тогда так понравился этот дельфин, что я не могла заставить тебя уйти из цирка.

– Но дрессировщик убедил меня, что дельфины запоминают только улыбающихся и счастливых людей, и мне пришлось перестать плакать.

– Значит, помнишь. А после мы ходили туда ещё раз…

– Да. На мне был зелёный сарафан. И когда исполнялся музыкальный номер, дрессировщик на весь цирк провозгласил, что дельфин посвящает свою песню девочке в зелёном платье, которая сидит в третьем ряду. Я ему поверила. Я тогда ещё верила в сказки. Счастливое было время, – с грустью добавила я. – Как хорошо, что ты хранишь фотографии. А я вчера тоже вспоминала о нашей поездке к морю.

– Правда? Знаешь, Милена, я думаю тебе обязательно надо снова побывать у моря.

– Почему? – удивилась я.

Мама отложила фотографию и вновь загадочно улыбнулась.

– В детстве ты очень любила сказки о принцах и принцессах, – повела она рассказ, словно сказочница из детского фильма.

– Да я их и сейчас люблю.

– Я тебе их часто читала. Даже, когда ты научилась читать, всё равно просила меня рассказать сказку или прочесть книгу. И вот теперь вспоминай, что ты начала говорить в конце каждой сказки после того, как побывала у моря?

Я ещё больше подивилась и пожала плечами. Таких подробностей моя память не находила.

– А что я начала говорить?

– Нет, давай вспоминай сама, – упрямилась мама.

– Ну, хоть подскажи, – попросила я, залезая в архив далёких воспоминаний.

– Ты говорила, что, когда вырастишь, тоже встретишь принца… Вспоминаешь?.. Он приедет из далёкой страны…

«Он приедет из страны, которая находится на берегу большого-большого моря. Там растут необычные цветы, живут необычные птицы и построены необычные дома. И сам принц не будет похож на других людей. У него глаза синие-синие, как волны моря, волосы чёрные, как спина дельфина, а кожа золотистая, как морской песок».

«Как морской песок…» Я невольно покосилась в сторону комнаты. И отчего-то загрустила ещё больше.

– Да… Вспомнила… – проговорила я. – Но это же… Это же лишь детские фантазии.

– Иногда дети видят намного дальше и больше, чем взрослые.

– Считаешь, если я поеду к морю, то встречу там моего принца? – Я снизила звук голоса, боясь, что мои слова будут услышаны Соби.

– Да. Именно так я и считаю.

– Но он может сам приехать в Москву или даже в Спасск.

– Может, – согласилась мама. – Но лучше использовать все шансы. Обязательно поезжай. И неважно в каком сезоне.

Я улыбнулась. Как бы ни была тяжела жизнь у мамы, она всегда верила в какое-то чудо.

– Что ж, решено. В следующий отпуск поеду к морю, – пообещала я. – Мне и самой туда очень хочется. Можно и Людмилу с собой взять.

– Людмилу? – По неуверенному тону я догадалась, что мама такой вариант не рассматривала. – Ну… видно будет. А