Его вторая семья - Юлия Гауф

— Перила завтра починю, не хочу стучать молотком, Макара еще разбужу. С дверью в гардеробную я справился, и зеркало повесил. И окно в комнате Макара тоже починил, ручку просто заклинило.

— Спасибо, — поблагодарила жена.

Пока что план у меня именно такой: жить рядом, приходить ежедневно, помогать чем смогу, и… уходить обратно.

Сдаваться я не намерен. Развод постараюсь не допустить, но даже если нас разведут в итоге — я и тогда не смирюсь. Соня смирилась, а я… нет, не могу, и никогда не смогу.

— Дэн, насчет твоей щедрости — это лишнее. Я не хочу тебя без штанов оставлять, — Соня стукнула пальцем по папке с документами. — Переоформляй.

— И не подумаю.

— А стоит подумать.

— Я подумал, — нахмурился я.

Соня рассмеялась вдруг.

— Подумал, подумать, подумал, — хихикнула она. — Ну и разговор. Дэн, я всё сказала.

— Как и я.

— Какой же ты упрямый.

— Как и ты.

— Ой, хватит, — махнула она рукой.

— Сонь.

— А?

— Я на сеансе у психотерапевта был. Пока на одном, но я сделал как ты просила — пошел лечить ментальное здоровье.

Это был интересный, хоть и жутко некомфортный опыт.

— И? Что он сказал?

— Сказал чтобы я перестал делать то, что от меня ждут, и делал то, чего хочу сам, — улыбнулся широко, говоря это. — Двенадцать тысяч за этот совет отдал.

— Следуй ему.

— Я следую, Сонь.

— Чай будешь?

— Мне пора. Я завтра заеду в то же время, если ты не против.

— Я не против.

Соня пошла провожать меня к двери, и у неё обратилась несмело:

— Как Полина?

Слышать это имя уже не могу.

— Крыша у неё поехала, — ответил, поморщившись. — Окончательно.

— Может, снова актерствует?

— Нет. У неё припадок был. Может, его бы купировали, подлечили и отпустили, но Полине вкололи сильное успокоительное. И подействовало оно странно: ей стало хуже.

— А ребёнок? — прошептала Соня.

— Пока ничего не ясно. Я буду держать тебя в курсе. Пока.

Быстро склонился, поцеловал жену, и вышел из дома.

Матвей — это больная тема для меня. Он находится в центре временного содержания, с сыном работает психолог. Мота сильно травмировала Полина. Всё же, для Матвея я — приходящий папа-праздник, а Полина, какой бы она ни была, самый родной человек. Мот бесконечно доверял ей. Он мал, но он понял что Полина хотела причинить ему зло. И это глубоко ранило сына.

Я так и не виделся с ним. Психолог не рекомендовала. Я был там, на дороге, вместе с Полиной и Мотом. И я тоже травмирующий фактор для ребёнка.

Его не отдают мне — по документам я Моту никто. Его не отдают и Даше, сестре Полины — всё из-за состояния сына.

Но сегодня меня попросили приехать, и попытаться поговорить с Матвеем. Возможно, ему станет лучше от встречи со мной.

А возможно и хуже.

Глава 57

ДЕНИС

Я — к повороту, а мне навстречу — машина такси. Из неё вышла Аня.

Просигналил, сестра вздрогнула. Открыл окно, она как раз приблизилась.

— Привет.

— Привет. Ты к Соне?

— Да, — смутилась она. — В третий раз её навещаю. Ты не против? Денис, ты не думай, я ничью сторону не выбирала, просто ты занят, а твоя Соня… мне хорошо здесь, в этом доме, — кивнула она на наш с женой дом.

Вернее, уже не мой дом. Пока не мой. Временно.

— Артур делами занят, отец — он сам не свой. Когда к нам приезжал — спокойным был, а сейчас загруженный, недовольный, рычит на всех.

— И на тебя рычит?

— На меня не рычит, но сути это не меняет. Я потому к Соне и повадилась ездить — у неё родители приятные, и сама она милая, а ваш Макар и вовсе — прелесть, — лицо Ани посветлело, она улыбнулась мечтательно, но почти сразу улыбка её померкла. — Прости, на больное давлю, да?

— Нормально. Прорвёмся.

— Ну и вид у тебя. Ты по делам?

— Можно и так сказать.

— Прокатиться с тобой? Давай, открывай дверь, к Соне потом заеду. Думаю, поддержка тебе не помешает.

Открыл. Аня села рядом со мной, и стало не так одиноко.

— Если хочешь — выговорись, не хочешь — просто помолчим, музыку послушаем. Силой тянуть из тебя ничего не стану, но рядом побуду. А то у тебя и правда вид…

— Какой?

— Мама всех измотанных и угрюмых мужчин бирюками называет. Вот и ты сейчас как бирюк, смотреть больно.

Хм, вроде с утра в зеркале обычный я отражался. Да, сдулся немного, вес скинул, потому что не до спорта сейчас из-за восстановления. Но лицо даже посветлело. А Аня говорит — бирюк.

Неплохая она — Аня. Я мало что знаю про них с Артуром, но то что знаю — Аню все берегли. Она такая… девочка-девочка, как из позапрошлого века: не очень самостоятельная, спокойная, ранимая и добрая. А может, я снова обманываюсь — с этим у меня проблем нет. Но, черт возьми, Аня права: мне нужна поддержка! Друзья у меня есть, но у Давида у самого развод и депрессия в связи с ним, а Данила мои финансы беспокоят, и каждый разговор он сводит к тому, что я олень, который себя позволил облапошить. И выговориться я смог только психоаналитику. Хотя есть еще Расул — он предлагал услуги «жилетки»…

— Ты с отцом совсем никак?

— Нет, Ань. Всё. С матерью буду общаться, хотя…

Поморщился. Не договорил. Если отец запретит — мать даже тайком на мои звонки отвечать не станет, а уж явно ему наперекор и вовсе не пойдёт. Отец не любил меня открыто, а мама… она тоже меня не любила, правда, и неприязни у неё ко мне не было: кормила, одевала, поделки в школу помогала делать, не кричала, не била, улыбалась и иногда по голове гладила. Но я всегда чувствовал — не любит.

Я рос, осознавая себя каким-то заштатным из-за этого. Одноклассницы влюблялись, девчонки со двора тоже, да и в зал к нам ходили любительницы тестостерона. Были и внешность у меня, и победы с раннего возраста, и девчонки — а чувствовал я себя все равно неудачником, пока Соня не появилась.

Полюбил её так, что дух захватывало. Добивался её. И мне даже в голову не приходило что она полюбит меня, а она вдруг взяла и полюбила в ответ. И я себя человеком почувствовал. А затем у нас Макар появился: я хотел, я просил его, а когда Соня на последних месяцах была — испугался, вдруг не смогу своего ребёнка полюбить? Но едва