Жить, чтобы любить - Ребекка Донован

В ответ я только слабо застонала.

– Моя спина, – всхлипнула я.

– У тебя что, болит спина? – уточнил он.

– Моя спина, – снова всхлипнула я и заплакала.

У меня на шее была фиксирующая повязка, и я не могла даже повернуть голову.

– Сейчас мы отправим тебя на рентген, чтобы понять, что с тобой такое, – сообщил он мне.

– Сара? – пыталась я разглядеть среди множества лиц лицо подруги.

– Милочка, а кто такая Сара? – спросила розовощекая медсестра.

– Моя подруга Сара Маккинли, – прошептала я. – Мне нужна Сара.

– Твои дядя с тетей уже едут, – сообщила она мне.

– Сару, пожалуйста, – взмолилась я.

– Попробую ее найти, – успокоила меня медсестра.

Потом я слышала еще какие-то голоса, и меня куда-то повезли по лабиринтам коридоров, освещенных флуоресцентными лампами. В ногах кровати кто-то стоял, но лица я не видела. Слезы продолжали медленно скатываться из уголков глаз, затекая в уши. Я попыталась сдержать стоны, но они вырывались сами собой.

Какие-то люди, одетые в белое и голубое, положили меня на жесткую поверхность, и я застонала. Не смогла сдержаться. Медсестра осторожно перекатила меня на бок, чтобы найти источник такой нестерпимой боли, и ахнула.

– У нее вся спина в кровоподтеках, – сообщила она.

– Пусть остается на боку, – распорядился доктор Чан.

Меня засунули в широкую трубу, я зажмурилась, пытаясь дышать ровно, чтобы хоть как-то перетерпеть боль. Уголки глаз распухли от слез, капающих, будто из текущего крана. Не помню, сколько я оставалась в рентгеновском отделении. Меня куда-то вкатывали и выкатывали, что-то щелкало, двери открывались и закрывались.

Наконец меня положили обратно на медицинскую каталку со специальной подушкой, чтобы хоть как-то облегчить мои страдания. Я была настолько измучена, что в изнеможении закрыла глаза.

– Мы ждем результата рентгена, и только после этого сможем понять, насколько она травмирована, – объяснял кому-то доктор Чан. – Побудьте пока с ней, а я вернусь, когда получу результаты.

– Сара? – уже отключаясь, прошептала я, а когда каталка остановилась, открыла глаза и увидела задернутую занавеску, отделявшую меня от других пациентов.

– Милочка, твои дядя с тетей уже здесь, – услышала я ласковый голос медсестры.

Но вопреки ее ожиданиям эта новость только растревожила меня.

– А Сара? Вы нашли ее? – взволнованно спросила я.

– Она здесь, – заверила меня медсестра, которая явно поняла мое беспокойство. – Я обязательно ее позову.

– Вы не имеете права меня к ней не пускать! – донесся до меня женский визгливый голос. – Она моя дочь!

У меня сразу участилось сердцебиение, и аппарат над моей головой сразу запипикал.

– Успокойся, Рейчел, – послышался голос Джорджа. – Держи себя в руках.

– Что с ней случилось?! – принялась причитать она.

И я поняла, что язык у нее опять заплетается.

У меня мгновенно окаменело лицо. Что она здесь делает? Откуда она могла узнать?

– Не думаю, что сейчас самое подходящее время для выяснения отношений, – ответил ей Джордж.

– Вы не можете не пустить меня к ней! Она моя дочь, – напыщенно произнесла моя мать и принялась на чем свет стоит крыть Джорджа с Кэрол за то, что они меня не любят, причем в таких выражениях, на которые способна только она одна, особенно в пьяном безобразии.

– Мэм, вынужден попросить вас пройти со мной, – раздался командный мужской голос.

– Не трогайте меня! Вы не имеете права ко мне прикасаться. Я должна остаться со своей дочерью. Убирайтесь! – Ее сердитый голос становился все глуше и вскоре совсем пропал. Видимо, ее выдворили из коридора и закрыли за ней дверь.

– Эмма, – шепотом позвала меня Сара, из-за занавески показалось ее бледное лицо с красными кругами под глазами.

– Сара! – всхлипнула я, чуть приподняв голову.

Но даже такое незначительное усилие причинило невыносимую боль, я снова застонала, а Сара вздрогнула, словно от удара.

– Ой! Лежи спокойно, – прошептала она и придвинула к моей каталке стул. Она горестно поджала губы и, бросив взгляд на мое искаженное от боли лицо, озабоченно нахмурилась. – Мне так жаль.

В ее глазах стояли слезы. Сара тут же смахнула их свободной рукой, так как другой нежно гладила мои пальцы.

– Я рада, что они в конце концов меня к тебе пустили. А то мне уже начало казаться, будто я сижу здесь целую вечность, – произнесла она дрожащим голосом. – Ты нас всех здорово напугала. – Ее глаза снова наполнились слезами, и она поспешно отвернулась.

– Со мной все будет нормально, – заверила я Сару, хотя в больничных стенах прозвучало это не слишком убедительно.

– Когда ты лежала, точно мертвая, на полу там, в зале, вид у тебя был далеко не нормальный. Ты меня напугала до потери пульса.

– Я поскользнулась и упала с крыльца своего дома, – ровным тоном произнесла я.

– Что? – наморщила она лоб, не понимая, о чем это я.

– Как я расшиблась, – объяснила я. – Поскользнулась на обледеневшей ступеньке и упала.

– Но, Эм, все видели, как ты грохнулась во время матча. Я хочу сказать, все до единого, – растерянно объяснила она.

– Посмотри, что там у меня на спине, – попросила я.

Сара обошла каталку, осторожно подняла край моей баскетбольной майки и, увидев кровоподтеки, громко охнула.

– Боже, я знала, что тебе нельзя было играть! А тебе дали какое-нибудь обезболивающее? – Она взяла меня за руку; лицо ее стало еще бледнее.

– Ммм… – вместо того чтобы сказать «нет», промычала я, стараясь не застонать от отчаяния.

– Значит, так, Эмили, – отодвинул занавеску доктор Чан и, увидев Сару, представился: – Привет, я доктор Чан.

– А я Сара Маккинли, – ответила Сара.

– Ты не против, чтобы твоя подруга осталась, пока я буду с тобой разбираться? – спросил меня доктор.

– Конечно.

– Так-с, похоже, сегодня ты у нас заработала парочку травм. Да?

– Да, – прошептала я.

– У меня хорошие новости. Ничего серьезного мы у тебя не нашли. Имеется ушиб головы, но кровотечения нет. Рентген позвоночника тоже ничего не выявил, если не считать повреждения копчика. К сожалению, здесь мы ничем помочь не можем, придется ждать, пока само заживет. Мы собираемся снять фиксирующую повязку с шеи и дать тебе болеутоляющее. По меньшей мере следующие две недели тебе необходим полный покой. – (От неожиданности у меня даже округлились глаза.) – Прости, но это значит, что пока никакого баскетбола. Да ты и не сможешь играть. Мы дадим тебе что-нибудь, что поможет справиться с болью, но через две недели ты должна посетить своего доктора. Он назначит тебе дальнейший курс лечения. Вопросы имеются?