Испорченный король - Рина Кент

Двигатель набирает обороты, и я сжимаю бедра от вибрации. Это такое странное, волнующее ощущение.

Губы Эйдена растягиваются в озорной усмешке.

– Тебе это нравится, не так ли?

– Ничего подобного.

– Конечно, сладкая, – говорит он с насмешливой ноткой.

Придурок.

Когда мы выезжаем со стоянки, Эйден переплетает свои пальцы с моими и кладет наши на свое твердое бедро.

Мое дыхание прерывается от количества нежности в его прикосновениях. Это почти… нормально. Его профиль сбоку излучает столько мужской красоты! У меня между ног начинается покалывание, и вибрация двигателя лишь усугубляет.

– Куда мы направляемся? – спрашиваю я, чтобы отвлечься от любования его профилем.

– Увидишь.

Я прищуриваю глаза.

– Куда мы едем, Эйден?

– Не на бойню. Я не стану изображать из себя серийного убийцу.

Я не могу удержаться от смеха. Он подмигивает, сжимая мои пальцы в своих.

– Кстати, – он бросает на меня взгляд. – Почему ты не ходишь на игры «Элиты»?

– Ну… Я не хожу на школьные игры.

Он приподнимает бровь.

– Вы ходите только на матчи Премьер-лиги, мисс сноб?

– Нет. Это… – Я хочу сказать, что мне не нравится «Элита», но это было бы ложью. Я ненавидела их раньше, но теперь у меня нет для этого причин.

– Если ты придешь на игру, я отведу тебя в какое-нибудь особенное место.

– Куда? – спрашиваю я.

– Сначала тебе придется согласиться.

– Почему ты вообще хочешь, чтобы я пришла? Твоих инстаграмных сталкеров недостаточно?

Его ухмылка становится шире.

– Если ты знаешь о них, тогда ты, должно быть, тоже следила за мной.

Мои щеки пылают.

– Это неправда.

– Хм. Ты одна из тех молчаливых сталкеров, не так ли? – продолжает он задумчивым тоном. – Ты все время преследуешь меня, не проявляя симпатии и не комментируя, как будто ты призрак.

– Ты так уверен в себе.

– Молчаливые сталкеры – самые страшные. – Он бросает на меня веселый взгляд. – Ты фантазируешь обо мне, сладкая?

Да. Но пошел он.

– Ты собираешься сказать мне, куда мы направляемся? – Я дуюсь.

– Туда, где тебе понравится.

Глава 36

Оказывается, место, которое мне понравится, – это «Арсенал».

Ни хрена себе. Долбаный «Арсенал».

И я не говорю о том, чтобы наблюдать за тренировкой, как остальные болельщики. Как только игроки направились внутрь, Эйден повел меня в раздевалку. Я стояла там, как разинувшая рот идиотка, и пялилась на своих любимых игроков. Александра Ляказетта. Мейтленд-Найлс. Монреаль. Леви Кинг. Чертов Озил.

Затем я вышла из оцепенения и попросила сделать селфи с как можно большим количеством из них, включая тренера Эмери.

Я в оцепенении смотрю на фотографию, пока мы с Эйденом сидим за ранним ужином. Мы в том же кафе-ресторане, что и в прошлый раз. Снизу доносится какая-то неразборчивая болтовня. На верхнем уровне тихо. Только пожилой джентльмен сидит у окна, читает книгу и потягивает кофе.

Мои пальцы пробегают по телефону. Я не могу поверить, что улыбалась как нормальный человек и на самом деле не облизала парней. Озил даже положил руку мне на плечо.

– Дядя будет ооочень ревновать, когда я покажу ему это. – Я рассеянно отпиваю из своего стакана с апельсиновым соком. – Я так хочу позлорадствовать по поводу встречи со своими кумирами.

– Ты закончила? – Эйден, похоже, не впечатлен. Он был в плохом настроении с тех пор, как практически вытащил меня из раздевалки.

Я перевожу взгляд с телефона на него. Он снял свою спортивную куртку, оставшись в белой рубашке с закатанными до локтей манжетами. Вид его сильных предплечий и татуировок завораживает меня каждый раз. Он запихивает в рот картофель фри и свирепо смотрит на мой телефон.

Кажется, мой энтузиазм не произвел на него впечатления, но я все равно улыбаюсь. Встреча с игроками «Арсенала» – это такой потрясающий момент в моей жизни! Я даже не думала, что это возможно, если только я не буду годами топтаться перед стадионом в надежде сфотографироваться.

Однако при наличии нужных связей и фамилии Кинг все может быть возможно. Эйден сказал, что президент «Арсенала» – друг семьи. Конечно, так оно и есть. Иначе Эйден не смог бы провести меня вальсом прямо в раздевалку команды.

– Спасибо, что отвез меня туда, – говорю я. – Это сделало мой день лучше. Нет, мой год!

Он хмыкает в ответ и продолжает запихивать картофель фри себе в глотку.

– Перестань пялиться в свой телефон и ешь. Ты даже не притронулась к еде.

– Ооокей. Ты говоришь совсем как тетя. – Я кладу телефон на стол и принимаюсь за салат. – Из-за чего ты так расстроен?

– Ты делаешь вид, будто не знаешь?

– Э-э… не совсем? Кажется, после того, как ты был в раздевалке, что-то пошло не так.

– Не боготвори других мужчин в моем присутствии. Мне это не нравится.

Взрыв смеха вырывается из моего горла.

– Ты ревнуешь, могущественный Кинг?

– Черт возьми, я действительно ревную. Я так привязан к тебе, что это сводит меня с ума.

Я сдерживаю ухмылку и пытаюсь наколоть на вилку салат. Неужели это так неправильно, что мне нравится сводить его с ума? Я кайфую от этого чувства и, как любой наркоман, хочу большего.

– Так вот почему ты ударил Ксандера и угрожал Коулу?

Он прекращает есть, слегка прищурившись, прежде чем одарить меня дьявольской угрожающей улыбкой.

– Ты думаешь, это забавно – злить меня?

– Я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Так вот почему ты устроила то шоу с Нэшем?

– Мы с Коулом обсуждали философские теории.

– Например?

Моя голова наклоняется. Коул сказал, что книга Сартра «Тошнота» принадлежит Эйдену.

Я все еще не думаю, что он из тех, кто интересуется философией.

– Экзистенциализм, – говорю я. – Когда-нибудь слышал о таком?

– Скучно и нелогично. Дальше?

Я играю вилкой на тарелке. Если бы он считал это скучным и нелогичным, он бы не стал хранить экземпляр «Тошноты». Я чертовски уверена, что он вернул свой в библиотеку, как только закончил с ним.

– Ты когда-нибудь читал какую-нибудь книгу Жан-Поля Сартра? – подсказываю я.

– Несколько. – Он молчит так долго, что я думаю, он закончил говорить. – Моя мать питала слабость к французским философам.

Что с ней случилось?

Вопрос вертится у меня на кончике языка, но я сомневаюсь, что он на него ответит, и я не хочу показаться назойливой, поэтому спрашиваю:

– Что еще ей нравилось?

– Я. – Он улыбается, казалось, погруженный в свои мысли. – Я думаю, что я единственный человек, который ей нравился.

– А как насчет твоего