Осенняя любовь. Уютные истории - Ася Лавринович

– Как меня только не называли, – ответил Йован.

– Моя бабушка называет тебя Ванечкой. Можно, я тоже буду так называть?

– Ты – хоть Петечкой.

– Хорошо. Назову тебя тогда Иванушкой. А почему, кстати, мне такие привилегии? – поинтересовалась я, повернув голову, и посмотрела ему в глаза. Ветер подул с новой силой, и плеск волн стал громче.

– Все еще надеюсь, что ты прокатишь меня на мотоцикле, – серьезно сказал Йован. А потом вдруг приобнял меня.

– Ты чего? – опешила я. Сердце гулко застучало.

– Думал, ты замерзла.

Теперь я рассердилась. Одно дело – смеяться и болтать, другое – распускать руки. Я пихнула Йована локтем и осторожно высвободилась из его объятий. Щеки горели, но я решила, что это после проведенного дня на пляже.

– Трогать себя я не разрешала. Ничему тебя жизнь не учит.

– Помнишь, как мы познакомились? – спросил Йован.

– Ты соврал, что не умеешь целоваться.

– За эти пару лет, что мы не виделись, я еще кое-чему научился, – нагло заявил Йован, разлегшись на песке. Вечернее солнце позолотило его лицо. Я посмотрела на Гарбича и рассмеялась. Вот это самомнение!

– Ты в универ-то поступил?

– Поступил. Как ты могла во мне сомневаться?

А я и не сомневалась. Нельзя было усомниться в каждом его слове и поступке. Наверное, это тоже в Йоване притягивало. Я вдруг подумала о его семье: в каких условиях он рос, какие слова ему говорили… Несмотря на безусловную отцовскую любовь, мне часто казалось, что я многого недостойна и ничего из меня путного не получится. Мне бы хоть капельку уверенности и любви к себе, как у Гарбича.

Грустные мысли снова полезли в голову. Протяжное пение то прекращалось, то становилось громче. Оно действовало на меня как-то магнетически, отчего я будто теряла чувство реальности. Мы долго молчали, слушая далекую печальную песню… Йован уловил перемену моего настроения и больше не лез с дурацкими предложениями.

– Что ты делаешь, когда тебе грустно? – спросила я.

– Грущу, – ответил Йован.

Я негромко рассмеялась. Этот ответ показался таким логичным и простым… А ведь действительно, иногда полезно отстать от себя, перестать заниматься самоанализом и просто погрустить.

– В чем сила, Йован? – спросила я.

– В правде? – припомнил Гарбич фразу из фильма.

Я лишь растерянно пожала плечами. Йован взял яблоки и, поднявшись, стал жонглировать. Я сидела на песке, поджав ноги, и, задрав голову, с улыбкой смотрела на его действия. Жонглировать у Йована получалось ловко, будто он поступил не на восточный факультет, а в цирковое училище. Гарбич явно хотел поднять мне настроение, и у него это получилось.

Вдруг из кустов выскочила серая кошка. Громко мурлыча, потерлась о ноги Йована. Гарбич тут же бросил яблоки и наклонился, чтобы ее погладить. А спустя пару минут заявился и кот – огромный и черный. Важно обошел меня, обнюхав, а затем с недовольным видом уставился на Йована. Тот по-прежнему гладил кошку по гладкой выгнутой спинке. Скрипуче мяукнув, кот направился дальше. Кошка еще немного покрутилась вокруг Йована, а затем посеменила за своим спутником. Мы проводили удаляющихся животных взглядом.

– Это могли быть мы с тобой, но ты не хочешь быть счастливой, – проговорил Йован и лукаво посмотрел на меня. Захотелось снова запустить в него огрызком.

Когда мы уже возвращались к даче, Гарбич все-таки вручил мне конфету.

– Дома с чаем попьешь, – сказал он.

– Спасибо, Иванушка, – поддела я его, принимая из рук конфету. – Ты иногда можешь быть нормальным.

– А ты, походу, никогда, – усмехнулся Йован. – Толстовку потом отдашь.

Он скрылся за большими автоматическими воротами. Я еще недолго постояла, вдыхая запах смолы и хвои. А затем, скрипнув нашей старенькой калиткой, прошла на участок. Приставила велосипед к забору и оглядела дом, тонущий в лучах вечернего августовского солнца. Именно сегодня прощаться с летом и этим местом мне было мучительно.

Последний день августа мы с Леней снова провели на его даче. Он стучал на машинке, периодически тяжело вздыхал и что-то говорил себе под нос. Я бездумно листала ленту. Йован отыскал меня во «ВКонтакте». Здесь я была подписана точно так же, как ему представлялась два года назад: Маша Раева. Наставил мне лайков, дабы не остаться незамеченным, но подписываться не стал. Конечно, я зашла в его профиль. Куча фоток с путешествий: Шри-Ланка – серфинг, Испания – сангрия, Красная Поляна – сноуборд… Зависть берет. Аватарка горела синим кружочком. Открыла «историю» – на фото Йован в Сан-Франциско, держит на ладони «Золотые Ворота». Я не сразу обратила внимание, что на этой фотографии он в той же серой толстовке, которую мне дал на заливе. Подпись: «Ты мне ее так и не вернула».

Я тут же вышла из своего профиля. Вот для чего он привлекал мое внимание лайками! И что скажет его девушка на такой пост? Я вспомнила, как он жонглировал яблоками, и улыбнулась. Забавный все-таки. А толстовку у меня не было времени занести. Да и, если честно, немного смущалась, ведь пришлось бы объясняться с его мамой. Сам Йован больше не попадался мне на глаза. Судя по всему, уже уехал в город. Все-таки скоро начало занятий, а он теперь первокурсник.

– Чему ты улыбаешься? – спросил вдруг Леня.

Я вздрогнула. Как долго он за мной наблюдал? Я даже не заметила. На столе у Лени царил беспорядок. Рабочее место захламлено – куча исписанных тетрадей, листов, толстых энциклопедий… Зачем они ему? Ведь есть Гугл. Эта старомодность меня одновременно ставила в тупик и восхищала.

– Да так… – туманно отозвалась я. – Ты закончил?

Мы договаривались прогуляться до станции. Леня проводит меня до платформы и посадит на электричку. Мне тоже нужно было возвращаться в город – начиналась учеба. К тому же я очень соскучилась по отцу…

– Глава никак не идет, – пожаловался Леня.

– Прогуляешься, проветришься, и что-нибудь придумается, – беспечно пожала я плечами. Леня посмотрел на меня раздраженно. Видимо, так просто ему «не придумывалось», но я всегда была далека от творчества, а от писательства тем более.

Когда покидали участок, калитка протяжно скрипнула. И хотя погода стояла еще летняя и вечера были теплыми, скорый приход осени уже чувствовался. Темнело раньше, и еще сумрачное небо в этот час было усыпано звездами.

Половину пути мы прошли молча. Я думала, что Леня весь в мыслях о новой главе книги, но он внезапно сказал:

– Наверное, теперь мы нескоро увидимся, только на выходных.

– Наверное, – кивнула я.

В универе с первых дней попадаешь в круговорот событий. Леня внезапно склонился и сорвал неизвестный цветок. Осторожно повертел его в пальцах, о чем-то раздумывая, а затем остановился и потянул меня за руку. Я встала напротив, и Ленечка вплел мне цветок в волосы. Затем склонился и осторожно поцеловал в губы. После нашего поцелуя я посмотрела в его глаза – в сумерках они