Королевы и монстры. Яд - Джей Ти Джессинжер

Я шиплю на картину:

– Изворотливый кусок дерьма.

Жена. И дети.

Я чуть не вышла за него замуж. Вот бы он действительно упал с обрыва, как я думала, и разбил свою лживую башку.

Совершенно очевидно, что в скором времени мне понадобится серьезная терапия, чтобы все это проработать. Вероятно, очень долгая терапия. Не исключено, что пожизненная. Но прямо сейчас я в какой-то мрачной Стране Чудес. «Реального» мира не существует. Найти Дэвида – Дэймона – сейчас для меня единственная реальность.

Я снимаю картину со стены, переворачиваю и кладу на пол. Снимаю деревянную подложку, обнажаю раму и задник холста.

В нижнем углу рукой Дэвида написано одно-единственное слово. «Панама». Ему не нужно было писать больше. Он знал: я сразу пойму, куда ехать.

Я пакую сумку, звоню родителям и уговариваю их побыть у друзей, пока я с ними не свяжусь, а потом закидываю Моджо к Слоан. Когда она спрашивает меня, куда я отправляюсь, я говорю ей правду: в свой медовый месяц.

А потом беру такси в аэропорт и покупаю билет первого класса. Траст, открытый для меня Кейджем, здесь пришелся очень кстати.

39

Нат

Отель «Вилла Камилла» в Панаме расположился между полосой белоснежных пляжей и тропическими лесами полуострова Асуэро на тихоокеанском побережье. В отеле всего семь номеров, но, несмотря на скромность, он потрясающе красив.

Когда я прибываю, в Панаме около полудня, больше тридцати градусов жары и изнуряющая влажность. В сапогах, свитере с высоким воротом и зимнем пальто я просто погибаю.

Меня приветствует приятная консьержка с широкой улыбкой.

– Добро пожаловать в «Вилла Камилла», сеньорита. Вы заселяетесь?

Потная, измотанная после двенадцатичасового перелета с пересадкой в Лос-Анджелесе, я бросаю свою дорожную сумку на терракотовую испанскую плитку и наваливаюсь на резную стойку красного дерева, разделяющую нас.

– Я пока не уверена.

– Могу провести вам экскурсию по территории или по одному из номеров. У нас сейчас доступны две прекрасные комнаты, обе с видом на океан.

– На самом деле я хотела спросить, нет ли у вас сообщений для меня.

– Разумеется. Я сейчас проверю. Фамилия постояльца, оставившего сообщение?

– Дэвид Смит. Только он не постоялец.

Она приподнимает бровь.

– Все сложно. Мы должны были приехать сюда на медовый месяц, но… Свадьба не состоялась.

Губы консьержки складываются в озабоченное «о».

– Мне очень жаль.

– Да нет, это было к лучшему. Оказалось, что он уже женат.

Она растерянно хлопает глазами.

– Dios mio.

– Представляете? Козел. В общем, я почти уверена, что он оставил здесь для меня сообщение. Меня зовут Натали Питерсон. Не могли бы вы проверить?

– Конечно. – Она начинает печатать. – И когда он должен был его оставить?

– Вероятно, более пяти лет назад.

Ее пальцы замирают в воздухе. Она исподлобья смотрит на меня.

– Понимаю. Это долгая история.

По взгляду нельзя определить, стало ли ей любопытно или она уже готова вызвать охрану. Как бы то ни было, она снова начинает печатать, но потом качает головой.

– В системе нет ничего для Натали Питерсон.

Вот черт.

– А у вас нет специального места для сообщений в физическом виде? Что-то типа почтового ящика? Папки?

– Нет. Все проходит через компьютер. Таков был стандарт с самого открытия.

Я роняю голову на стойку и рычу.

Весь этот путь – впустую. Почему я сначала не позвонила? И что теперь делать?

А потом у меня в голове зажигается лампочка. Я достаю телефон, не обращая внимания на кучу сообщений и голосовых от Кейджа, открываю браузер и ищу имя. Со свежей решимостью я вновь наваливаюсь на стойку.

– Попробуйте имя «Хелена Айяла».

Брови консьержки очень красноречивы. Сейчас они сообщают о том, что она начинает беспокоиться за свою личную безопасность из-за сумасшедшей дамочки за стойкой.

Я пытаюсь изобразить максимально вменяемую улыбку на лице.

– Это наша с ним внутренняя шутка.

На самом деле так звали жену арестованного наркобарона из фильма «Трафик», но об этом я распространяться не собираюсь.

После секундного сомнения консьержка снова начинает печатать, а потом обеспокоенность на ее лице сменяется облегчением.

– Да. Есть.

Я чуть не кричу «Охренеть!», но сдерживаюсь.

– И что в нем?

Она пожимает плечами.

– Только адрес.

Консьержка быстро записывает его в маленький блокнот, вырывает листочек и протягивает мне.

– Это далеко? – спрашиваю я.

– Примерно девять часов пути.

Увидев, как у меня глаза на лоб лезут, она прибавляет:

– Или час на самолете.

Ощущая каждый час пути из Тахо каждой своей ноющей костью, я закрываю глаза и выдыхаю:

– Хорошо. Спасибо. Видимо, мне надо обратно в аэропорт.

– Еще придется сесть на паром.

Когда я открываю глаза и смотрю на нее, она делает шаг назад – видимо, в них отражается безумие.

– Это остров, сеньорита.

Я медленно повторяю.

– Остров.

– Хотите, я вызову вам такси?

Она уже набирает номер телефона. Бедной девочке не терпится избавиться от меня.

Я поднимаю сумку с пола, достаю двадцатидолларовую бумажку из кошелька и отдаю ей.

– Да, пожалуйста. И спасибо вам. Вы очень помогли.

Сжалившись над ней, я решаю подождать такси снаружи.

Как выяснилось, консьержка либо ошиблась по поводу парома, либо решила поиздеваться надо мной в отместку за испуг, но до моего места назначения из Панамы был прямой рейс.

Когда я схожу с самолета на маленьком изумрудно-зеленом острове Колон в Бокас дель Торо, уже вечереет, а у меня все плывет перед глазами от усталости, голода и стресса. Мои руки дрожат. Глаз дергается. В животе урчит. К тому же у меня галлюцинации, потому что безголовый Виктор маячит за каждым светофором и пальмой, а на прохожих из его разорванных каротидных артерий брызгает кровь.

Я вызываю такси и называю водителю адрес на бумажке из отеля, надеясь, что меня не отправили опять гоняться за призраками.

Если по указанному адресу снова окажется банк и очередная ячейка, я просто пошлю всю эту нелепую историю на хер и полечу прямиком в Андорру, чтобы забрать свои десять миллионов долларов. А потом поеду жить в Антарктику, где единственные представители мужского пола – это пингвины.

Я закрываю глаза, откидываю голову на сиденье и представляю, какие слова произнесу при встрече с Дэвидом. Что вообще будет уместно сказать при таких обстоятельствах?

Привет! Давно не виделись, козлина! Бросал женщин в последнее время?

Или: Приятно снова увидеться, мудозвон! Спасибо за кошмарные пять лет!

Или: Умри, кусок дерьма!

Или, может, вообще не усложнять и сказать просто: «Сюрприз!»

Как же мне не терпится увидеть его лицо. А еще не терпится увидеть Дэвида горящим в