Крайние меры - Хелен Харпер

Монсеррат снимает ноги со стола и больше не откидывается на спинку. Всё его тело напряжено. Он берёт у меня телефон.

— Мне нужно фото этого Бориса немедленно. Нам нужно разослать его по всем Семьям, особенно Галли и Стюартам.

Я смотрю на него.

— Ты не можешь убить его, Майкл. Он нужен нам живым.

Он резко кивает. Арзо говорит что-то ещё и вешает трубку. Я смотрю на Монсеррата полными муки глазами.

— Это Борис. Это всё Борис. Из-за него меня подставили, обвинив в убийстве О'Ши. Это он наслал того сумасшедшего вампира на всех в «Крайние Меры». Не могу поверить, что я не подумала о том, как удобно ему было уйти до того, как появился этот вампир. Или что я не поговорила с Арзо о том, что он сказал Тэму, — слёзы наворачиваются сами собой. Я потратила впустую столько времени, бегая кругами в погоне за собственным хвостом, когда ответ всё это время был прямо передо мной.

— Он не тот человек, который отвечает за всё это, Бо, — тихо говорит Монсеррат. — Даже если бы ты раньше поняла, что он замешан, это ничего бы не изменило.

Я сердито смотрю на него.

— Перестань пытаться подбодрить меня! Если бы только я…

Он держит меня за руки и заставляет успокоиться.

— Бо. Каждая из пяти Семей, которые являются более могущественными и влиятельными, чем ты можешь себе представить, пытались выяснить, кто несёт за это ответственность. Дело не только в тебе. Дело во всех нас.

Одинокая слезинка скатывается по моей щеке и медленно прочерчивает дорожку вниз. Монсеррат смахивает её большим пальцем, а я стискиваю зубы и киваю.

— Нам нужно найти его, и найти немедленно.

Он слегка улыбается.

— Так и будет, Бо. Да поможет мне Бог, так и будет.

Он наклоняется и целомудренно целует меня в губы. Я так удивлена, что не успеваю среагировать. Затем он поднимает телефонную трубку и мобилизует всю Семью Монсеррат на достижение одной цели — найти Бориса.

***

Командам из каждой Семьи требуется меньше шестидесяти минут, чтобы вломиться в квартиру Бориса и обыскать всё вокруг. Очевидно, что он давно скрылся. По-видимому, продукты в холодильнике — те немногие, что там есть — заплесневели и протухли, и было трудно открыть дверцу из-за кучи нежелательной почты, счетов и писем за ней. Но неизвестно, куда убежал Борис.

Несмотря на то, что Лорд Галли не видел «здоровяка-придурка» уже почти две недели, он подтверждает, что Борис время от времени работал на них в течение последних двух лет. Мы все в ужасе от этого. Эта операция планировалась очень давно; неудивительно, что мы постоянно отстаём и играем в догонялки.

Монсеррат предоставляет мне подробные файлы с фотографиями квартиры Бориса со всех сторон, а также фотокопии всего, что они смогли отсканировать. Результаты пугают. Там есть записи о каждой из Семей, включая списки, в которых предполагается, какая Семья с наибольшей вероятностью начнёт вербовку на ранней стадии. Это возвращает меня к словам Леди Бэнкрофт о том, что за всем, что произошло, может стоять рекрут или обычный человек. От мысли, что один из моих будущих коллег-кровохлёбов может быть преступником, у меня внутри всё переворачивается. И это ничто по сравнению с досье на меня. Борис знает всё: подробности о моём дедушке и моих родителях; мои уязвимые места, включая мою очевидную наивность; он даже задаётся вопросом, как мне удалось спасти О'Ши, когда у меня, по его словам, «нет внутреннего чутья, чтобы чувствовать, когда возникают проблемы». Я отчаянно ищу зацепку, которая могла бы привести нас к нему или его любовнице. Кроме постоянной враждебности и горечи во всём, что он пишет, я ничего не могу использовать. Следователи, проводившие расследование, пришли к такому же выводу. После прилива адреналина, вызванного появлением подозреваемого, который, возможно, знает что-то стоящее, на всех накатывает душераздирающее отчаяние от нашей неспособности найти его.

***

Тридцать шесть часов спустя от него всё ещё нет никаких вестей. Каким бы ни был вампирский эквивалент ориентировки преступника, он, безусловно, в силе. Но Борис залёг на дно, и разочарование от того, что его не могут найти, ошеломляет. Я держу Бет за руку, пока она наконец-то — печально — выпивает три пинты мутной крови и в конце концов впадает в полномасштабный вампиризм. Я стараюсь выглядеть заинтересованной во время различных тренингов с Урсусом, Риа и многими другими, прежде чем сдаюсь и в сотый раз возвращаюсь к перечитыванию досье на Бориса. Я хожу взад и вперёд по коридорам особняка Монсеррат чаще, чем мне хотелось бы упоминать.

Даже с таинственным порошком, который сдерживает мою жажду крови, я чувствую отчаянную тягу. До конца лунного месяца и полнолуния остаётся всего два дня, и я уверена, что смогу это сделать. Хотя это нелегко. То меня бросает в холодный пот, то в следующий миг бросает в жар. Что ещё более тревожно, у меня почти постоянно дрожат руки, из-за чего невероятно трудно держать что-либо, даже стакан с водой. Я не спала, кажется, уже несколько недель. Я понятия не имею, связано ли это с чувством вины за то, что я не определила роль Бориса раньше, или это результат жажды. В любом случае, я слабею с каждым днём.

Я несколько раз виделась с Майклом, чтобы проверить, как продвигается охота на Бориса, и умолять его позволить мне выйти на улицу и присоединиться к ней. Он, похоже, сочувствует, но остаётся непреклонным в том, что меня нужно держать дома для моего же блага. Одного взгляда на мои трясущиеся руки достаточно, чтобы напомнить мне об этом. Мне приходит в голову, что, вступив в ряды Семьи Монсеррат, я стала гораздо более ограниченной, чем когда-либо была под каблуком у моего деда или во время работы на Тэма.

Отсутствие прогресса становится ещё более пугающим, когда я навещаю Мэтта. После почти двух недель, когда он то приходил в себя, то снова терял сознание, он, наконец, кажется, поправляется. Оправляется от повешения, но не от извращённой версии заклинания О'Ши. Когда я вижу его, он сидит на больничной койке и листает что-то, похожее на детскую книжку.

— Привет, Мэтт, — тихо говорю я.

Он поднимает голову и широко улыбается мне.

— Бо! Так рад тебя видеть!

Я поражена его неподдельным счастьем.

— Ты выглядишь… довольным, — осторожно отвечаю я ему.

— Лорд Монсеррат сказал мне, что я должен быть менее