Горячие и нервные - Сьюзен Андерсон

— Ну давай же, мамочка! Джон собирается рассказать мне что-то очень важное.

Она была просто вне себя. Как! Он собирался рассказать Эсме, что он ее отец? О Боже, без нее! Она строго посмотрела на него, но если он и смутился, понимая, что она раскрыла его замысел, то не подал виду. Он ответил ей одним из тех своих бесстрастных взглядов, которые всегда так бесили ее.

Что с ним? У него был такой вид, будто она что-то сделала не так. Но это не она объявила во всеуслышание, что он отец ребенка, прежде чем они оказались готовы сообщить об этом Эсме. И это не она хотела потом исчезнуть…

— Давай, мама, не бойся!

— Я попробую, — сказала Виктория, хмуро прикидывая расстояние до первой надежной ветки. — Только сначала я должна понять как.

Джон вздохнул и повернулся к Эсме.

— Ну, малышка, сиди спокойно и покрепче держись за ствол, пока я помогу твоей маме.

Посмотрев на него так, будто бы он Господь, спустившийся с небес, девочка сделала то, что он просил.

— И смотри не двигайся, хорошо?

— Угу. — Эсме послушно кивнула.

Когда Джон убедился, что она поняла его, он сполз вниз и уперся ногами в другую крепкую ветку, но только пониже. Посмотрев наверх, он убедился, что Эсме сидит не шелохнувшись, и протянул руку Виктории, держась другой за ствол.

— Давай, — нетерпеливо скомандовал он. Когда она, замешкавшись, не сразу ухватилась за его ладонь, он добавил: — Мы не должны оставлять ее без присмотра, так что хватайся обеими руками.

И дальше что? Она же не Дюймовочка, легкая как перышко, чтобы ее можно было поднять на такую высоту усилием одной руки! И все же ей не оставалось ничего другого, как повиноваться. И когда она ухватилась за его сильное теплое запястье, все вопросы относительно его физических возможностей отпали сами собой. Вместо этого она спросила чужим незнакомым голосом:

— Почему ты так себя ведешь, Рокет?

Не собираясь отвечать, он потащил ее вверх, словно она не весила ничего, и спустя секунду она уже находилась рядом с ним.

Она не могла отдышаться от изумления, когда очутилась наверху. Он отпустил ее руки, и теперь они стояли лицом к лицу.

Он посмотрел на нее с высоты своего роста, выражение его лица оставалось непроницаемым.

— Ну что, стоишь?

Она кивнула, сознавая его близость каждой клеточкой тела. Затем он осторожно сделал несколько мелких шагов и занял свое место рядом с Эсме.

Виктория двинулась за ним с еще большей осторожностью, но секунду спустя уже сидела около дочери. Вцепившись пальцами в кору старого ствола, она огляделась и вспомнила, что когда-то это дерево росло не так близко от дома. Но сейчас, когда было пристроено южное крыло, стоило ей потянуться немного вправо, и она могла заглянуть в окно кухни.

Она наблюдала, как Мэри чистит серебро на большом столе, болтая о чем-то с Барбарой, которая крутилась у плиты. Окна были закрыты, так как работал кондиционер, поэтому она не слышала, о чем говорит прислуга. И тогда внимание Тори переключилось на другое окно, расположенное прямо перед ней. Отсюда все выглядело иначе, и ей потребовалось несколько минут, чтобы понять, что это окно нового офиса ее отца, где сейчас находился кабинет Джона.

— Правда, тут классно, мама?

— Да, очень интересно, — без улыбки согласилась она. — Я не верила, что когда-нибудь смогу забраться на это дерево. — Она здесь не для того, чтобы любоваться видом.

Посмотрев мимо дочери, она остановила взгляд на непроницаемом лице Рокета.

— Куда ты исчез после того, как нашел Эсме?

— Я хотел позвонить Терри Сандерс, прежде чем она отправится в свое путешествие. Мне пришло в голову, что у нее могут быть какие-то соображения по поводу Майлза Уэнтуорта, касающиеся дел с твоим отцом.

— И что же Терри?

— Как я и думал, она подтвердила, что, очевидно, Форд обещал назначить Майлза руководителем европейского отделения. То есть он все потерял, когда твоего отца не стало.

— Что означает… — Она перевела взгляд на Эсме.

— Именно. Мой главный подозреваемый не имел мотива для убийства.

Эсме нетерпеливо заерзала, и Тори затаила дыхание, пока не увидела, что рука Рокета лежит позади девочки, готовая в любую минуту удержать ее от падения на землю. Дочь нетерпеливо посмотрела на нее.

— Мне неинтересно слушать о каком-то чужом дяде. Джон хотел сказать мне что-то очень важное. — Положив ладошки на колени, девочка повернулась к Рокету. — Ну давай же, рассказывай!

— Да, Джон, давай начинай, — поддержал а дочь Виктория.

Он даже не взглянул на нее. Сконцентрировавшись на Эсме, он кашлянул, прочищая горло.

— Ты помнишь, мама рассказывала тебе, почему твой папа не может быть с тобой? Но Бог захотел, чтобы у твоей мамы была маленькая дочка, поэтому он послал ей тебя.

Эсме повернулась к Виктории.

— Это ведь правда, мамочка?

— Да, именно так все и было.

— Что ж, эту красивую историю я уже слышал.

Эсме, должно быть, не уловила нотку сарказма в его тоне. Виктория, напротив, посмотрела на него через голову девочки и увидела, как он дернул ее за косичку, чтобы привлечь внимание. Даже если она и отвлеклась, стоило ли так раздражаться?

— И когда, — Джон снова обратился к Эсме, — Бог сделал такое хорошее дело, он решил продолжить в том же духе и послать тебе и твоего папу.

— Да?

— Это я. Я твой папа, Эсме.

Тоненькие брови девочки сошлись домиком, но потом, словно она вникла в смысл сказанного, они распрямились, и она решительно кивнула.

— Мой «притворный» папа? — сказала Эсме, очевидно, припоминая их разговор об игре в помолвку. И улыбнулась ему самой обворожительной улыбкой.

Он нахмурился, и Виктория подумала, что отец и дочь так похожи друг на друга, что удивительно, как до сих пор никто не заметил этого.

Пытаясь побороть вспыхнувшее раздражение. Джон задумчиво почесал затылок.

— Нет, малышка, я твой настоящий папа. — Он поднял глаза на Викторию. Вид у него был, прямо скажем, растерянный. Она удивленно посмотрела на него.

— Тебе нужна моя помощь? — мягко поинтересовалась она. — А мне показалось, что ты собирался сделать это без меня.

Но тут же ощутила чувство вины из-за своего самодовольства. Пожалуй, сейчас не лучшее время для выяснения отношений. Речь шла о будущем Эсме, не говоря уже о том, что девочка была совершенно сбита с толку. Она осторожно убрала прядку волос со лба дочери.

— Это правда, дорогая, — сказала она мягко. — Джон твой настоящий папа.

Девочка заморгала, подняв на нее непонимающие глаза.