Повелитель стали - Рейчел Шнайдер

Холлис сидит ко мне спиной, но по тому, как он двигает по земле ногами, видно, что он раздосадован.

– Да ладно тебе, Эйс. Будь со мной откровенен. – Он протягивает вперед руку. – Что ты делаешь?

– Она жила в лачуге, Холлис. Они держали ее отдельно от остальных, изолировали ее, чтобы она могла полагаться только на сына Рена. Он был ее единственным доверенным лицом и… возлюбленным. – На его лице отражается едва скрытое отвращение. – Ее держали на отшибе и приучали думать, что она хуже других. Двор разорвет ее в клочья еще до того, как она до него доберется.

– Не надо нести эту чушь, – отвечает Холлис. – Она доказала, что вполне способна позаботиться о себе.

– Ты как никто знаешь, каким жестоким может быть двор.

– Верно, – соглашается Холлис. – И она либо приспособится, либо… – Он вдруг замолкает на полуслове, будто его осенило. – Ты боишься, что она предпочтет вернуться в Мэйли, чтобы жить с матерью.

Экер не подтверждает, но и не отрицает подозрения Холлиса, позволяя молчанию говорить самому за себя.

– Ты думаешь, если она влюбится в тебя, то не уедет?

Экер смотрит на него со спокойствием, которое любого другого заставило бы опасаться за свою жизнь.

– Что бы ты ни думал в своей большой голове, ты ничего не понимаешь.

– Я знаю, что я видел, – возражает Холлис. – Когда ты собирался поцеловать ее, вид у тебя был влюбленный.

Кинжал, который Экер только что вертел, теперь торчит из дерева позади головы Холлиса, пролетев всего в миллиметре от его яремной вены.

Взгляд Экера становится убийственным.

– Заткнись.

– Ты промахнулся, – замечает Холлис, нисколько не смущенный гневом Экера.

– Тебе не приходило в голову, что я могу испытывать к ней искренние чувства? – спрашивает Экер, больше не сдерживаясь.

Холлис сидит на подстилке напротив него.

– Я знаю, что так оно и есть, – соглашается он. – Но я считаю, что ты также испытываешь чувство вины, которое много лет носил внутри, думая, что она погибла, и оно неразрывно связано с той ответственностью, которую твоя мать возложила на наши плечи. А из-за Уз Сопряжения все запуталось еще больше.

Экер подзывает кинжал и снова начинает вертеть его в пальцах.

– Ты ошибаешься.

Какое-то время они пристально смотрят друг на друга, затем Холлис сдается.

– Хорошо, – говорит он и ложится спать, прикрыв глаза согнутой рукой. – Если ты настаиваешь. Но могу дать тебе совет?

Экер приподнимает бровь с выражением крайнего безразличия и скуки.

– Ты должен сказать ей до того, как мы прибудем во дворец. При дворе нет секретов, и я не могу представить, чтобы она спокойно восприняла твою помолвку с принцессой Страу.

Его что?..

Я делаю шаг назад и не знаю как, но краем глаза Экер улавливает это движение, и его голова поворачивается ко мне. Наши взгляды встречаются.

– Что там? – спрашивает Холлис, протянув руку к мечу, лежащему в ногах.

Экер шевелится, а я подхожу к своему спящему телу. А затем сажусь, задыхаясь, с кружащейся головой, и при этом бужу Бо.

– Все в порядке? – спрашивает она. – У тебя такой вид, будто тебя сейчас стошнит.

Я бросаю взгляд через огонь в сторону укрытия Холлиса и Экера и обнаруживаю их именно там, где видела всего минуту назад, когда сама находилась на другой стороне костра. Затем Экер поднимается на ноги, и на его лице написаны одновременно потрясение и решимость. Он идет ко мне под дождем, а я с трудом встаю.

– И когда ты собиралась сказать мне про этот ловкий трюк? – спрашивает он, и меня удивляет яд в его голосе.

Я тут же ощетиниваюсь.

– Вероятно, тогда же, когда ты собирался сказать мне, что помолвлен, – выпаливаю я.

– Ничего себе. – Бо хватает свой металлический шнур. – Я просто… буду там, – говорит она и выскальзывает из укрытия.

Мы оба не обращаем на нее ни малейшего внимания.

– Скажи мне правду, Джовинния. – Пожалуй, самое обидное – то, что он назвал меня полным именем. – Как давно ты можешь это делать?

– С какой стати? Очевидно, ты тоже отнюдь не был со мной откровенен, – парирую я.

– Ты работаешь на Рена?

Я так ошеломлена его вопросом, что замолкаю, разинув рот, как рыба, вытащенная из воды, совершенно не понимая такого вывода.

Когда я наконец обретаю дар речи, в нем уже нет прежнего огня.

– О чем ты говоришь?

Почувствовав мое замешательство, Экер делает резкий выдох, его ноздри раздуваются, а из глаз уходит жесткость. Но не полностью.

– Ты провела большую часть жизни в Элэхе. У Рена было достаточно времени, чтобы извратить твой разум и отправить тебя на Рынок в качестве приманки, зная, что я буду там, как и каждый год до этого, и зная, что если я тебя увижу, то приду, чтобы спасти. Ты вполне могла все это время водить меня за нос.

Мотая головой, я в отчаянии вскидываю руки.

– Я не обманываю тебя, Экер. Я уверена, что Бо сможет это подтвердить. Ведь она здесь именно за этим, не так ли?

Ему хватает ума хотя бы изобразить смущение, когда его гнев рассеивается.

– Тогда почему ты подслушивала? И как смогла провернуть это?

– Я не знаю! Последнее, что я помню, как засыпала, а затем вдруг оказалось, что я смотрю на тебя и Холлиса с твоей стороны костра. Как будто мой разум хотел… – Я замолкаю, и мой голос теряет пыл. – Быть как можно ближе к тебе. – Это звучит так жалко, что не может быть ни чем иным, как правдой.

Экер выглядит так, словно на него выплеснули ведро ледяной воды, все его существо захлестывает волна вины и стыда, его лицо и тело обмякают от понимания того, что он чертовски облажался.

– Джови.

Я поднимаю руку, чтобы остановить его. Она слегка светится, и я поспешно стряхиваю это свечение с кончиков пальцев.

– Я помолвлен с принцессой Страу с тринадцати лет. – Он продолжает говорить, несмотря на мое нежелание его слушать. – Но до этого я был помолвлен с тобой.

Я чувствую, что теряю контроль над собой, будто внутри бушует шквал эмоций, борющихся друг с другом за первенство, и отворачиваюсь от него, чтобы попытаться собраться с мыслями.

Когда я не отвечаю, он продолжает:

– Именно поэтому твоя семья и гостила у моей, когда ты пропала. Вы приезжали каждое лето, чтобы закрепить наш союз.

Союз, который, как я полагаю, после моего исчезновения распался. Кента – единственная страна, которая граничит с Руазоном, вражеским государством, обладающим множеством ресурсов и армией, способной их защитить… Так что легко понять,