Мой милый друг - Лаура Кинсейл

– Ваше счастье, мадам. Я сказал, что вы вышли замуж за человека, по которому плачет виселица.

– Как это мило! – заметила Фоли, входя в гостиную. – Полагаю, он заставил летать заварочные чайники?

– О нет, только графины с бренди, – возразил Роберт, гордо ухмыляясь.

– Прелестно! В таком случае сделай так, чтобы поднос с бисквитами сам пришел сюда из кухни.

– Я принесу чай и бисквиты, – предложил Лэндер, вспомнив наконец о своих обязанностях дворецкого.

– Ну, расскажите мне, как все прошло, – попросила Фоли, усаживаясь в кресло. – Я тут с ума сходила от тревоги, а у вас, наверное, метла танцевала полонез.

– Жаль, что тебя там не было! – воскликнул Роберт. Он расхаживал по комнате и явно пребывал в хорошем расположении духа.

– Похоже, вечер удался, – невольно улыбнулась Фоли.

– Граф никак не мог меня разоблачить. – Роберт покосился на д'Оле. – Хотя, признаться, меня испугала скатерть на столе – она могла помешать представлению.

Граф пожал плечами и спокойно заметил:

– Ее бы наверняка убрали перед тем, как подавать бренди, но я нарочно пролил на нее вино – на всякий случай.

– Так, значит, чайник скользит только по деревянному столу? – догадалась Фоли. – Ну да! Ты, Роберт, чуть-чуть приподнимал стол, и чайник скользил. А когда я облокотилась о стол, не смог ничего сделать.

– Храни нас Бог от умных женщин, – изумленно пробормотал граф.

– Но… но почему же тогда по столу не поехали чашки? И я не видела, чтобы ты приподнимал его – руки у тебя были свободны.

– У нас тоже есть свои секреты, любовь моя, – сказал Роберт.

– Так ты делал это коленом? – подозрительно прищурилась Фоли.

– По правде сказать, это была наименее впечатляющая часть представления, – продолжал Роберт, переглянувшись с графом. – Мой спор с вами по поводу индийской философии произвел гораздо больший эффект.

– Не думаю, – возразил граф.

– Если мы будем смотреть на мир и видеть всю тщетность и иллюзорность бытия, то сможем приблизиться к божественному, – торжественно провозгласил Роберт.

– Это все чепуха. Магнетизм гораздо действеннее, – упорствовал граф.

– Магнетизм – это то, что мистики называют «кунда-лини»: энергия, которая концентрируется у основания позвоночника. Но как ее использовать? Научные исследования, скептицизм, открытия – все это прекрасно, но уже десять тысяч лет известно на Востоке. Применение этой силы – вот о чем надо думать. Возможные политические последствия могут всколыхнуть Европу. При этой мысли меня бросает в дрожь.

– Неплохой ход, сэр, – вежливо согласился д'Оле. – От скептических расспросов к использованию этой силы в политических целях. Это их заинтересует.

– Не сомневаюсь, – усмехнулся Роберт.

– Кто-нибудь проявлял повышенный интерес к этой теме? – спросил Лэндер, входя с подносом, на котором стояли чайник, чашки и три бокала. – Кто присутствовал на обеде? Я видел, как в дом входили Эффингем и Том Петеринг, а карета герцога Кента весь вечер простояла у подъезда.

– За столом сидело человек сорок, – сказал Роберт. – Морье во главе стола, Кент справа от него, Алванли – слева.

– Перепишите всех, – посоветовал граф.

– Я этим займусь, – сказала Фоли, присаживаясь за письменный стол. – Герцог Кент – брат принца-регента? У него столько братьев, что я их никак не могу запомнить.

– Четвертый из семерых, – пояснил Лэндер. – Он принца терпеть не может, как кот собаку. Что бы ни сделал принц, Кент сделает наоборот. Если принц-регент поддержит тори, то Кент – вигов или того хуже.

– Очень интересно, – заметил Роберт. – А кто хуже вигов?

– Радикалы! – в один голос выпалили Лэндер и граф.

– Запиши это, милая Фолли, – сказал Роберт.

– А кто сидел рядом с Кентом?

Роберт и граф вспоминали присутствующих на обеде, Лэндер расспрашивал о каждом, а Фоли ела пирожные и составляла список с комментариями. Они работали до утра – Фоли исписала десять листов, а часы пробили половину четвертого.

– Миссис Кэмбурн устала, – заявил граф, осушив бокал и поднимаясь с кресла. – Когда мне к вам зайти?

– Завтра после обеда, – ответил Роберт. – Мы с Лэндером еще раз просмотрим список и выделим наиболее интересных персонажей.

– В таком случае до завтра, – поклонился граф. – Спокойной ночи, миссис Кэмбурн.

Фоли и Роберт поднимались по лестнице, тихо переговариваясь. Роберт охотно делился с ней дальнейшими планами. К ее немалому удивлению, он последовал за ней в спальню, продолжая что-то говорить про принца-регента.

Очутившись в комнате, оба остановились. Роберт помедлил в нерешительности и присел на скамеечку у трюмо.

– Ты уже бывала на званых вечерах? – небрежно спросил он.

– Да. Ради Мелинды – мне хотелось, чтобы она вращалась в обществе.

– Ах, ну конечно. – Роберт взял со столика ее гребень, сжал в кулаке, потом раскрыл ладонь – гребень исчез.

– Ты как ребенок, – улыбнулась Фоли.

Он снова сжал и разжал кулак – на ладони был гребень.

– Подойди ко мне. Дай руку.

Она протянула ему руку, и на ее ладонь упала крошечная фигурка слона, вырезанная из слоновой кости.

– Это тебе, – сказал Роберт.

– Спасибо.

– У меня все дорожные сундуки забиты подобными безделушками, – пожал он плечами.

– А вдруг это волшебный талисман? – спросила Фоли.

– Нет, не говори так. Грань между шарлатанством и волшебством порой неразличима. Мне не верится, что все прошло гладко.

– Тебя это тревожит?

– Нет, я волнуюсь только за тебя, Фолли. А для меня это… не знаю, как сказать. Лэндер и доктор – я даже не знаю его настоящего имени – славные товарищи. Нам интересно работать вместе. Со мной раньше никогда такого не было.

– Что ты имеешь в виду?

– «Воинское братство» – так, кажется, это называют в армии. Это люди, на которых можно положиться в трудную минуту. Мы затеяли опасную игру, но, видит Бог, я и не думал, что это… так интересно. По правде говоря, мне нравится играть с огнем!

– Ты любишь рисковать жизнью?

– Нет, но мне нравится, что опасность нас объединяет. Сегодня вечером, когда мы все вместе составляли список… Это было так хорошо…

Фоли смотрела на него во все глаза и молчала. Сейчас он напоминал ей дикого лиса, который вылез из норы, – ей не хотелось спугнуть его неосторожным вопросом или замечанием.

– Я всегда был одинок, – промолвил он наконец.

– Да, я знаю, – сказала она.