Мой милый друг - Лаура Кинсейл

И тут ей в голову пришла странная мысль. Что они там говорили про Филиппу? Жена его мучила. Она была сущая чертовка? Или ангел во плоти? Ни разу в своих письмах он не упомянул о ней, даже не намекнул о ее существовании.

– Я не Филиппа, – сказала Фоли, комкая платок в ру ках. – Какой бы она ни была, что бы ни произошло…

Роберт резко вскинул голову.

– Я знаю, что ты не такая. – Он взглянул на нее, и тон его немного смягчился: – Я знаю. – Роберт отвернулся, но она видела его лицо, отраженное в зеркале. – Твои письма… Для меня знать, что ты здесь… здесь, в Тут-эбав-зе-Бэтч, с гусями, поросятами, речкой и коровами… – Роберт умолк и слегка улыбнулся.

– У тебя был несчастный брак, – полувопросительно произнесла Фоли.

– Это был настоящий ад. Но теперь мне кажется, что я стал лучше ее понимать. – Роберт глубоко вздохнул. – Ты ведь не знаешь, какой она была, правда?

– О чем ты?

Роберт покачал головой и упрямо сжал губы.

– Я и не хочу, чтобы ты знала, – дрогнувшим голосом промолвил он.

Фоли встала, подошла к нему и коснулась его щеки.

– Тогда и не говори мне ничего. Пожалуй, так будет лучше. Только помни – если ты заблудишься во мраке… я всегда выведу тебя домой, к свету.

– Фолли, ты любишь меня? – хрипло спросил Роберт.

– Нет, ну какой тупица! Это я желаю знать, любишь ли ты меня! – крикнула она, едва сдерживая слезы. – Но не утруждай себя объяснениями, Роберт Кэмбурн! Ты сам говорил, что не способен влюбиться по переписке!

С этими словами Фоли бросилась вверх по лестнице в свою комнату.

Фоли не знала, как долго она спала. Солнце светило в окна – должно быть, уже вечер. Глаза опухли от слез. И кто-то обнимает ее.

Она не сразу это поняла – ей еще не приходилось просыпаться в объятиях мужчины. В его руке была зажата записка, повернутая так, чтобы она могла ее прочитать.

Фоли прищурилась и пробежала ее глазами. Улыбка тронула ее губы. Осторожно, чтобы не разбудить его, она встала, подошла к столу, взяла перо и бумагу и написала ответ.

Роберт перевернулся на спину, и она снова легла с ним рядом, положив свою записку ему на грудь и покрывая поцелуями его лицо.

Он открыл глаза – ее губы едва касались его кожи. Роберт вспомнил любопытного Тута и едва не рассмеялся.

Фоли вложила ему в руку записку, и он прочел ее.

– Ну так что? – весело спросила Фоли.

Роберт от души расхохотался.

– Что поцеловать?

– Сам знаешь что, – ворчливо отозвалась она.

Он перевернулся и навис над ней.

– Скажи это.

– Скажу, когда ты произнесешь свою реплику.

Роберт уткнулся лицом ей в плечо и пробормотал что-то неразборчивое.

– Не пойму, чего ты боишься? – сказала Фоли, прижавшись щекой к его волосам. – Я люблю тебя, милый Роберт.

Он повторил – и она снова не поняла ни слова. Его объятия стали требовательными, настойчивыми. Он обхватил ладонями ее лицо и поцеловал ее – горячо, страстно. Фоли поцеловала его и замерла, выжидая, не смея пошевелиться.

– Фолли. Моя Фолли, – прошептал Роберт.

– Роберт, прошу тебя, – умоляла Фоли.

Он закрыл глаза и со стоном вошел в нее – слишком нетерпеливый, чтобы быть нежным. Каждое его движение наполняло ее восторгом, и она полностью отдалась наслаждению.

А после они лежали, тяжело дыша, утомленные и счастливые. Роберт приблизил губы к ее уху и тихо спросил:

– Так что я должен поцеловать?

– Нет, я больше никогда этого не скажу, Роберт Кэмбурн! Ни за что! Попробуй меня заставить! Не удастся!

– Хорошо. – Он резко поднялся с постели, и у Фоли сжалось сердце.

Но Роберт подошел к столу, нацарапал коротенькую записку, вернулся к ней в постель и, собрав все три листочка, вручил их Фоли. Буквы расплывались перед ее глазами. Он обнял ее и глубоко вздохнул.

– Проводи меня домой, милая Фолли, – прошептал Роберт. – Я возвращаюсь домой.