Жениться по завещанию - Лесли Лафой

«Так же, как и те, кто связан со мной, что уже гораздо серьезнее».

– Честно говоря, мне не очень-то хочется общаться с теми, кого заботит не справедливость, а их собственные эгоистические интересы.

– Дело не в том, каких взглядов они придерживаются, а в том, кто они есть… Это аристократы, обладатели титулов. И нравится тебе это или нет, но ты один из них.

Дрейтон задумался о том, насколько ему хочется быть искренним, и решил, что раз уж это утро является утром новых начинаний (впрочем, сейчас уже было куда ближе к вечеру), то он вполне может начать жизнь с чистого листа во всех смыслах.

– Похоже, что титул, которым можно щегольнуть, единственное, что есть у нас общего, – сказал он. – Кроме того… Нет, Обри, я отнюдь не один из этих баловней судьбы. Я стал герцогом лишь потому, что Динки немного недотянул и не оставил наследника.

– Думаю, нам лучше продолжить этот разговор потом, когда ты достаточно протрезвеешь.

– Обри, запомни, – довольно жестко проговорил Дрейтон, – я не намерен поступаться своей совестью, чувством справедливости и элементарной порядочностью ни при каких обстоятельствах – ни в опьянении, ни в состоянии похмелья, ни будучи абсолютно трезвым. – Он предоставил Обри несколько секунд на то, чтобы усвоить это заявление, после чего продолжил: – И возьми себе на заметку… Либо мы соглашаемся иметь расхождения во взглядах, и впредь больше не будем дискутировать на политические темы, либо нам придется положить конец нашей дружбе.

– Дрейтон, но политика очень важная вещь.

Да, наверное, не стоит надеяться, что Обри предпочтет наиболее простой для них обоих выход.

– Я это уже начинаю понимать, – произнес Дрейтон, медленно кивая. – А также начинаю понимать, что политические взгляды того или иного человека наилучшим образом отражают его внутреннюю суть. Приверженность тем или иным идеям говорит очень многое о характере человека и его способности к сопереживанию. Либо он отдаст тебе свою рубашку, либо перережет горло, чтобы завладеть твоими сапогами.

– Если ты полагаешь, будто общество ожидает от своих политиков абсолютной честности и порядочности, и тем более если ты думаешь, что подобные качества вознаграждаются, то ты просто наивен.

Дрейтон медленно втянул в легкие воздух и, разомкнув стиснутые зубы, спросил:

– И что, в таком случае не остается ничего другого, кроме как действовать в собственных интересах?

– Да… Так же, как в интересах своих друзей и всего сословия в целом. Не переходя, разумеется, определенных рамок.

Дрейтон неотрывно смотрел на приятеля, меж тем как его изумление мало-помалу перерастало в неверие, которое затем уступило место негодованию в смеси с отвращением.

– Простите за беспокойство, ваша светлость, – донеслось в этот момент от дверей.

– Не нужно извинений, Бэнкс, – отозвался Дрейтон, поднимаясь на ноги. – Тем более что своим появлением ты спас нос лорда Обри от травмы.

Обри тоже встал и, видимо, на всякий случай зашел за спинку кресла. Дворецкий между тем продолжил:

– Там пришла некая мисс Джейн Дурбин. Она утверждает, что вы ее знаете и охотно примете.

Джейн?

Дрейтон почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Хотя он понимал, что если бы случилось что-то ужасное, Джейн сообщила бы об этом прямо от дверей. Или же передала бы дворецкому записку от Кэролайн.

– Бэнкс, пожалуйста, проводи ее сюда.

– Слушаюсь, сэр.

– Ты знаешь, – с некоторой язвительностью произнес Обри, – ты бы не прогадал, если бы позволил ей развлечь тебя.

– Если ты хочешь уйти отсюда с целыми зубами, – чувствуя, как в нем нарастает гаев, откликнулся Дрейтон, – то держи свой рот закрытым.

Он видел, что Обри, этот чертов осел, собирался что-то сказать, однако не успел – как раз в этот момент, облаченная в нестерпимо яркий пурпур, в комнату вплыла Джейн и тем самым спасла его от расправы.

– Добрый день, мисс Дурбин, – поприветствовал Дрейтон, временно загоняя свой гнев поглубже. – Какая приятная неожиданность!

– Добрый день, лорд Райленд. – Остановившись на расстоянии вытянутой руки, гостья присела в неглубоком реверансе. – Добрый день, лорд Обри, – удостоила она того легким кивком.

– Что привело вас в Лондон? – поинтересовался Дрейтон, – уж не обнаружила ли Кэролайн еще одну комнату, нуждающуюся в переделке?

– Вообще-то сейчас она действительно занимается переделкой, ваша светлость.

– Опять?

Джейн слегка поморщилась:

– Пожалуй, более точным будет сказать – занимается косметическим ремонтом. Дело в том, что в тот вечер, когда состоялись так называемые норвежские гулянья, при «езде в оленьих упряжках» несколько кушеток были разодраны, и теперь их нужно перетягивать заново.

Езда в оленьих упряжках?

– А потом, спустя несколько дней после этого, у лорда Эйблина не совсем получился один фокус. Очевидно, он смешал не те порошки, которые следовало смешать, и когда он подлил в свою шляпу воды… Ему еще повезло, что руки остались целы. Брови, думаю, тоже отрастут. В общем, потолок и большой гостиной уже оштукатурен, а мягкую мебель, стоявшую в той части комнаты, также предстоит перетягивать. Ну а затем…

– Надеюсь, замок Райленд по-прежнему стоит на месте? – перебил Дрейтон.

– По крайней мере, вчера, ваша светлость, когда я уезжала, еще стоял.

– Так что там произошло дальше, мисс Дурбин?

– Ну а вчера, во время маскарада, случился небольшой пожар. Дело в том, что лорд Генри изображал из себя Везувий, и когда он начал «извергаться», несколько искр попали на гардины, которые тут же загорелись.

Час от часу не легче!

– Кто-нибудь пострадал?

– Только лорд Генри. Когда Кэролайн бросилась спасать гардины и отшвырнула его в сторону…

У Дрейтона екнуло сердце.

– А как она сама? С ней все в порядке?

– Кэролайн почти как кошка, ваша светлость, – махнув рукой, засмеялась Джейн. – Имеет девять жизней и всегда приземляется на ноги.

– А лорд Генри? Он серьезно пострадал? – Дрейтон спросил об этом не потому, что действительно был обеспокоен. Просто такого вопроса требовали нормы приличий.

– Да нет, не очень, причем не столько физически, сколько морально, – ответила Джейн. – Дело в том, что леди Силлингс… она явилась в облике весталки, о чем, впрочем, никто не догадался… Так вот, леди Силлингс попыталась помочь ему удержаться на ногах, и когда, она ухватилась за «скальные выступы» его костюма, произошел в некотором роде «горный обвал», после чего лорда Генри повело в сторону лорда Бидузлла, который, как на беду, явился в облике Марка Антония, имея при себе меч. В общем, теперь лорд Генри обедает и ужинает стоя.