Жениться по завещанию - Лесли Лафой

Но теперь Дрейтон покинул ее. Она по-прежнему имеет все, что делает ее жизнь блистательной, и по-прежнему высоко ценит свое, стремительное восхождение наверх, однако отныне в ней поселилось ощущение безмерной пустоты, и если в последние дни она смеялась и улыбалась, то только по необходимости, только потому, что от нее этого ожидали.

– Ну так что, Кэрри? – нарушила молчание Симона. – Что ты собираешься делать дальше?

– Понятия не имею.

– Ну не будешь же ты теперь до конца своих дней спать на его кровати, мечтая о нем?

Кэролайн вздохнула и постаралась отогнать от глаз слезы.

– Существует ли что-нибудь такое, чего ты не знаешь?

– Существует, – ответила сестра. – Я вот не знаю и не понимаю, почему вы оба решили, будто то, что от вас все ожидают, важнее того, чего вы сами хотите. Вы же были счастливы вместе, так зачем делать друг друга несчастными? Я не понимаю, зачем вам это нужно.

– Да потому что… – начала было Кэролайн, и почувствовала, как по ее щекам потекли слезы. – Все дело в деньгах, в том, чтобы через правильный брак загрести их как можно больше и потом употребить на… – Она умолкла. Да, по сути, это было продажей своего счастья, своей жизни и души за деньги. – О Господи…

– Похоже, в твоей голове забрезжил рассвет, – тихо произнесла Симона. – Давно пора. Так ты поедешь к нему в Лондон?

Невзирая на сильное сердцебиение и дрожь в коленях, Кэролайн поднялась со ступеньки.

– Иди распорядись, чтобы закладывали карету, а я пока соберу наши вещи.

– А кто еще поедет? – Симона вскочила на ноги.

– Я, ты, Фиона, миссис Миллер и Дора.

– Славная будет поездка.

– А где Хейвуд?

– Наверное, по-прежнему стоит в конюшне и держит коня… Гадая, одолеет ли меня леди Обри.

– Тогда мы сделаем по-другому, – решила Кэролайн. – Ты сейчас пойдешь к миссис Миллер и Фионе и скажешь, что мы уезжаем. А я пока поговорю с Хейвудом и предупрежу миссис Гладдер.

– Ясно. – Симона уже собиралась взбежать по лестнице, но задержалась и глянула через плечо на леди Обри: – А что с этой? Оставим ее здесь?

Искупление было велико, однако где-то внутри тут же заворочалась совесть, и Кэролайн не стала с ней бороться.

– Нужно хотя бы ослабить ей корсет, – сказала она, опускаясь на корточки рядом с лежащей женщиной. – Помоги перевернуть ее на бок.

Симона скривилась, но тем не менее послушалась. Сопя от напряжения, она проворчала:

– Если у нас когда-нибудь закончится ворвань[7]… можно будет использовать ее запасы.

– Это было бы негуманно, – усмехнулась Кэролайн, расстегивая пуговицы на костюме леди Обри. Когда открылась шнуровка корсета, она попыталась распутать сначала верхний узел, но вскоре оставила его и взялась за нижний. – Их просто невозможно развязать, – вздохнув, сказала она наконец. – Они совершенно не поддаются.

– На, возьми.

Кэролайн округлила глаза, увидев протянутый нож:

– Откуда он у тебя?

– Он всегда со мной, – ухмыльнулась сестра. – Получила в подарок, когда меня крестили.

Покачав головой, Кэролайн попробовала подцепить тугой узел кончиком ножа. Однако это не удалось, и тогда вздохнув, она принялась попросту перерезать шнуровку, которая через пару секунд лопнула и, выскальзывая из петель, взвизгнула на высокой ноте.

Выхватив у Кэролайн нож, Симона отскочила в сторону.

– Отходи, а то ее сейчас разнесет в клочья!

Кэролайн улыбнулась.

– Думаю, ее следует перепоручить заботам миссис Гладдер, – сказала она.

Леди Обри между тем тихо застонала и подняла руку ко лбу.

– Я ее найду, – пообещала Симона и помчалась в заднюю часть дома.

Перевернув приходящую в себя женщину на спину, Кэролайн спросила:

– Как вы себя чувствуете, леди Обри?

Несколько секунд та взирала на нее бессмысленным затуманенным взором. Но постепенно ее глаза прояснились, и она рывком прижала руку к животу.

– Что вы со мной сделали? – В ее голосе звучала сталь.

– Нам не удалось ослабить шнуровку, поэтому пришлось ее перерезать.

– Вы испортили мой корсет?

– Только шнуровку.

– Да как вы посмели?!

– Ну что ж, – поднимаясь на ноги, проговорила Кэролайн. – Если вас это возмущает, то в следующий раз мы не будем вас трогать и оставим лежать там, где вы упадете. Вам помочь встать или вы предпочитаете проваляться здесь до вечера?

– Мне не нравится ваш тон.

«Да плевать!» Кэролайн хотела сказать это вслух, но сдержалась. И наверное, только благодаря появлению миссис Гладдер и Симоны ей не пришлось прикусывать себе язык.

– Леди Симона сказала, что вы уезжаете в Лондон, – заговорила экономка, пересекая холл.

– Да… Не позднее чем через час.

– Значит, можно сказать, что вы достигли перекрестка?

– Несомненно… Вы были правы, и теперь я четко представляю, что нужно делать.

– О чем это вы? – поинтересовалась снизу леди Обри.

Склонившись к ней, Симона решила объяснить:

– Кэрри сыта вами всеми по горло, поэтому мы уезжаем в Лондон, к Дрейтону.

– Если вы покинете дом, я откажусь оказывать вам какое-либо покровительство в предстоящем сезоне, – пригрозила леди Обри, которая, очевидно, не осознавала, что, лежа на полу возле их ног, она производит не очень-то грозное впечатление.

– Да не нужны мне ваши великосветские сезоны, – отозвалась Кэролайн. – У меня нет ни малейшего желания участвовать во всей этой суете.

– Зато, как видно, у вас имеется желание устроить скандал, который окончательно опозорит имя Тернбриджей.

– Я просто поступаю так, как прежде поступай мой отец, – возразила Кэролайн. И, уже двинувшись в глубь дома, добавила: – Оставляю ее на вашем попечении, миссис Гладдер. Мне нужно поговорить с Хейвудом и распорядиться, чтобы закладывали карету.

Во дворе ее встретил холодный пронизывающий ветер, который быстро остудил и тело, и бурлящее внутри негодование. Стиснув зубы и обхватив плечи руками, она стремительным шагом направилась к конюшне.

По прибытии в Лондон ей не надо будет даже задумываться над тем, какими поступками или высказываниями сотворить скандал. Потому что об этом она позаботилась только что, в холле замка Райленд. И вполне возможно, что благодаря стараниям леди Обри и прочих гостей весть о ее мятеже и возмутительном попрании всяческих норм долетит до столицы еще до того, как она туда доберется.