Забвение пахнет корицей - Кристин Хармель

Мы едем от Элиды домой, и я замечаю, как глаза Анни блестят в темноте, так и сияют в отраженном свете.

– Завтра же поезжай в Нью-Йорк, мамочка, – заявляет она. – Ты должна его там разыскать.

Я киваю. По понедельникам в кондитерской все равно выходной, а если бы и не так, все равно ждать дольше просто невозможно.

– Мы с тобой выедем рано утром, – предлагаю я Анни, – сразу как встанем.

Дочь крутит головой.

– Я не смогу с тобой поехать, – с несчастным видом говорит она, – у меня завтра большая контрольная по общество-знанию.

– Какая ты у меня ответственная. – Я делаю паузу. – А ты к ней готовилась?

– Ну мам! – Анни возмущена. – Конечно! Фу.

– Молодец. Знаешь, что? Поедем тогда в Нью-Йорк во вторник. Во вторник сможешь прогулять уроки?

Анни мотает головой.

– Нет, ты должна ехать прям завтра, мам.

Я искоса смотрю в ее сторону и снова перевожу взгляд на дорогу.

– Детка, я готова подождать тебя.

– Нет, – ответ следует моментально. – Ты должна отыскать его как можно скорее. А то еще не успеем – вдруг времени остается совсем мало, а мы даже об этом не догадываемся?

– Состояние Мами сейчас стабилизировалось, – успокаиваю я дочь. – Она еще поживет.

– Да ладно, мам, – тихо говорит Анни, помолчав. – Ты сама в это не веришь. Ты прекрасно знаешь, что она может умереть в любой момент. Поэтому нужно съездить за Жакобом Леви как можно скорее, раз уж он совсем недалеко.

– Но Анни… – начинаю я.

– Нет, мама, – строго обрывает она, словно родитель она, а я ребенок. – Завтра же поезжай в Нью-Йорк. Привези сюда Жакоба Леви. Не подведи Мами.

Заехав на обратном пути в больницу, посидев чуть-чуть с Мами и отправив Анни спать, я сижу на кухне с Аленом. Мы пьем кофе без кофеина, и я пересказываю ему все, что мы узнали от Элиды и ее бабушки.

– Беса, – тихо повторяет он. – Какая благородная концепция. Обязательство помогать ближнему.

Ален неторопливо помешивает свой кофе, делает глоток.

– Так ты едешь завтра в Нью-Йорк? Одна?

Я киваю. Потом, чувствуя себя ужасно глупо, выпаливаю скороговоркой:

– Вообще-то я думала, может, спросить, вдруг Гэвин захочет со мной поехать. Просто он столько помогал нам в этом деле, с самого начала, понимаешь?

Ален улыбается.

– Это хорошая мысль. – Помолчав, он вдруг добавляет: – Знаешь, нет ничего дурного в том, чтобы полюбить Гэвина, Хоуп.

Я так ошарашена его бесцеремонностью, что чуть не поперхнулась кофе.

– Я вовсе не влюблена в Гэвина, – пытаюсь я выговорить сквозь кашель.

– Да влюблена, конечно же, – возражает Ален. – И Гэвин любит тебя.

На это я просто хохочу, но чувствую, что щеки пылают, а ладони вдруг делаются мокрыми от пота.

– Чепуха какая!

– Почему же чепуха? – не понимает Ален. Я мотаю головой.

– Ну, для начала у нас нет ничего общего. Теперь смеется Ален.

– У вас очень даже много общего. Я же наблюдал за вами, я вижу, как вы с ним разговариваете. Как ему удается тебя рассмешить. Как вы обсуждаете с ним любую тему.

– Ну… просто он хороший человек, – мямлю я. Ален накрывает мои руки своими.

– Ему небезразлично, что с тобой происходит. И, признаёшь ты это или нет, для тебя тоже важно, что происходит с ним.

– Но это еще не значит, что у нас есть что-то общее, – упрямлюсь я.

– Он заботится об Анни, – мягко говорит Ален. – Ты не можешь отрицать, что вас это объединяет.