Забвение пахнет корицей - Кристин Хармель

Отвернувшись к окну, я вижу, что мы проезжаем Фолл-Ривер – в утреннем тумане город кажется каким-то индустриальным призраком.

– Видимо, я ее вот-вот потеряю, – заговариваю я спустя минуту. – Нашу кондитерскую. Потому-то Мэтт ко мне и зачастил. Был шанс, что какие-то инвесторы вложатся и спасут дело, но я, кажется, испортила все дело тем, что не вовремя уехала в Париж.

– Это Мэтт тебе так сказал? Кивнув, я опять отворачиваюсь к окну.

– Дикость какая-то, – продолжает Гэвин. – Ни один нормальный инвестор – если только он реально существует – не откажется от возможности сделать хорошие деньги только потому, что кому-то пришлось уехать на несколько дней по семейным делам. Если Мэтт тебе такое сказал, он полный идиот. Или просто вешает тебе лапшу на уши, чтобы ты чувствовала себя виноватой.

– Зачем ему это? Гэвин пожимает плечами:

– Может, он просто не такой уж хороший человек.

– Может быть, – шепчу я. Похоже, в эту категорию попадают все мужчины, которых я до сих пор выбирала.

– А что если кондитерскую и впрямь не удастся сохранить? – спрашивает Гэвин.

Некоторое время я размышляю над вопросом.

– Тогда я окончательно уверюсь, что ни на что не гожусь.

– Хоуп, если ты лишишься кондитерской, то не по своей вине, – возражает Гэвин. – Я не знаю никого, кто пахал бы больше, чем ты. Ты здесь ни при чем. Это просто экономика. Ты никак не можешь на это повлиять.

Я не соглашаюсь.

– Моя семья держала эту кондитерскую шестьдесят лет. Каких только кризисов в это время не было, а бабушка и мама смогли ее сохранить и остаться на плаву. И вот теперь она перешла ко мне, и я все разрушила.

– Ничего подобного, – убеждает Гэвин.

Но я трясу головой, не отрывая взгляда от собственных коленей.

– Я разрушаю все.

– Безумие какое-то, и ты сама это понимаешь. – Гэвин откашливается. – А вообще-то ты всегда именно этим хотела заниматься? Работать в семейной кондитерской?

Я улыбаюсь.

– Нет. Совсем даже нет. Я собиралась стать юристом. Училась на юриста в Бостоне, но, когда прошла половину обучения, оказалось, что я беременна Анни. И все изменилось. Я бросила университет, вышла за Роба и в конце концов вернулась домой, на Кейп.

– А почему ты бросила учиться? Пожимаю плечами.

– Мне казалось, что так будет правильно.

Гэвин умолкает на минуту, словно обдумывает сказанное мной.

– А ты хотела бы вернуться? Ты по-прежнему хочешь стать юристом?

Настает моя очередь задуматься над его словами.

– Мне кажется, бросить учебу было ужасной ошибкой. Но в то же время у меня есть такое странное чувство, что карьера юриста вообще не для меня. Может, мое призвание – работать в кондитерской. Сейчас я даже представить себе не могу жизни без нашей кондитерской, понимаешь? Особенно теперь, когда я узнала, какое значение она имеет для нашей семьи. Представь, это чуть ли не единственное, что моя бабушка принесла сюда из своего прошлого.

– Знаешь, мне почему-то кажется, что ты не потеряешь кондитерскую, – говорит вдруг Гэвин спустя некоторое время.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что мне кажется, что в жизни, когда чего-то очень хочешь, это случается.

Я недоверчиво хмыкаю.

– Ой ли? Неужели жизнь всегда складывается так как надо и предлагает самое лучшее?

Гэвин смеется.

– Ладно, я понимаю, звучит как рекламный слоган.

– Знаешь, Анни видит в тебе какого-то спасателя, – помолчав, сообщаю я тихим голосом.

Он снова хохочет.

– Да ладно, правда?

Я рассматриваю его искоса, не поворачивая головы.

– Но ты не обязан меня спасать. И помогать мне. Ну – и вообще.

Гэвин оборачивается ко мне и мотает головой.

– Мне кажется, тебе это и ни к чему, Хоуп, – говорит он. – По-моему, ты просто сильно недооцениваешь свои силы. Ты вполне способна спасти себя сама.

Я поспешно отворачиваюсь к окну, чтобы он не заметил моих нежданных, непрошенных слез. Именно этого мне так не хватало все время. Не Мэтта с его деньгами и инвесторами. Не того, кто бросится меня спасать. Просто человека, который бы верил, что я сама могу со всем справиться.

– Спасибо, – выдыхаю я так тихо, что не уверена, слышит ли Гэвин.

Он слышит. Я чувствую на плече его руку и нежное пожатие. Поворачиваюсь к нему лицом, и он снова кладет руку на руль. У меня горит кожа там, где он ее касался.

– Все будет нормально, вот увидишь, – повторяет Гэвин.

– Я знаю, – отвечаю я ему. И впервые за долгое время сама в это верю.