Игра в большинстве - Даниэла Стил

Марк улетел ночным рейсом в Нью-Йорк, а у Элис начинались занятия в Стэнфорде на этой неделе.

Вестоны тоже переезжали из Тахо после выходных, и у Линдсей начинались занятия в школе. Выходные в Тахо прошли лучше, чем ожидала Лиз. Том приехал погостить, и остальные дети тоже были при ней. Она сказала Джону, что скучает по Элис, и он ответил, что она проводит выходные в Портола-Валли с матерью и братом.

– Мне очень жаль, что это лето получилось таким неудачным, – сказала она детям.

Но сейчас, когда самое страшное уже произошло, Лиз снова стала удивительно спокойной. Ей уже нечего было бояться. Это было худшее лето в ее жизни, но они пережили его, и было приятно, что ее старший сын снова вернулся в лоно семьи и все чаще бывал дома. Она понятия не имела, когда кто-нибудь из них соберется встретиться с отцом, но это уже было их дело, и она не хотела вмешиваться.

Лиз знала от Джона, что Маршалл и Эшли не собираются жениться. Маршалл сам сказал ему. И она не была удивлена, поскольку он пытался вернуть ее, когда приезжал в Росс. Она думала, что Эшли, скорее всего тоже отвергла его, и ей стало жаль их детей.

– Когда ты перебираешься в город, мам? – спросил за ужином Том.

– Пока не знаю. На следующей неделе посмотрю несколько квартир. Хотелось бы найти квартиру побольше, чтобы вы все могли меня навещать, – улыбаясь, сказала Лиз.

Она все еще выглядела грустной, но постепенно приходила в себя, и Линдсей тому способствовала, стараясь быть милой и уступчивой с матерью. После того как Маршалл взорвал свою бомбу, их отношения улучшились. Линдсей стала на удивление зрелой и заботливой, словно выросла за одну ночь.

Хотя они это не обсуждали, все знали, что отец в эти выходные переезжает из их дома в Россе. И никто не знал, куда именно. Джон думал, что это может быть отель «Четыре сезона» в Пало-Альто, но не был в этом уверен. Маршалл сказал, что сдаст на хранение все, что возьмет из дома, и приготовил список вещей, которые хотел бы оставить себе.

Дети катались на водных лыжах несколько раз за выходные, и Лиз прилагала усилия, чтобы не жаловаться на это и не показывать своего беспокойства. Она была рада, что все они дома, и знала, что Том очень ответственный, поэтому доверяла моторную лодку, при условии, что они не разрешат управлять ею Линдсей.

Лиз все еще постоянно чувствовала себя усталой, словно побывала в страшной катастрофе, но медленно, день за днем, ей становилось лучше. Она старалась не думать о Маршалле и ни разу не упомянула его имени. Его существование превратилось в табу.

В последний день лета, перед тем как возвращаться в город, она стояла на причале и смотрела на озеро. Было уже прохладно. Она знала, что всегда будет помнить, как именно на этом месте Маршалл рассказал ей о той девушке из Лос-Анджелеса, их двоих детях и его намерении развестись с ней. Лиз собиралась продать и дом в Тахо, но пока не говорила об этом детям. На следующее лето можно арендовать дом где-нибудь в другом месте. Она не хотела больше сюда возвращаться никогда.

– Готова, мам? – позвал ее Том.

Он загрузил машину и собирался отвезти мать и Линдсей в Росс, вместе со всеми вещами, которые они привезли в Тахо на лето. Джон приехал на своей машине, чтобы вернуться в город. У них с Линдсей оставалось еще несколько недель до начала занятий.

– Мы похожи на цыган, – заметила Лиз, усаживаясь в машину, и обнаружила, что улыбается.

Это было так непривычно, что Том тоже улыбнулся ей, а потом сестре, глядя в зеркало заднего вида. Было похоже, что они все это переживут, хотя какое-то время он сомневался в этом. Когда они тронулись с места, Лиз откинулась на сиденье и закрыла глаза.

На День труда Джефф отвез Эшли и близняшек на частный пляж «Корал-Казино» в Санта-Барбаре и объяснил Кендалл и Кассии, что он и их мама приезжали сюда, когда были детьми, и девочки захихикали. Эшли наконец сказала ему на той неделе, что готова встретиться, и им обоим это ожидание показалось вечностью. Он примчался к ней сразу же после того, как они поговорили по телефону.

– Я начал беспокоиться, что не увижу тебя еще восемнадцать лет, – пошутил он.

Эшли выглядела так же, как и тогда, когда он впервые встретил ее в Лос-Анджелесе, только была очень молчалива, и Джефф заметил, что она похудела, но уже не грустила. А он был страшно занят работой над сценариями для телевизионного шоу.

Он не сказал ей ни слова по поводу того, что произошло, просто был счастлив видеть ее, и когда они шли по пляжу, очень удивился, почувствовав, как ее ладошка скользнула в его руку. Он повернулся, чтобы посмотреть на нее, и она улыбнулась ему. Внезапно он понял, что все в мире замечательно. Он боялся, что все испортил, поцеловав ее в тот момент, когда она пыталась разобраться со своими чувствами к Маршаллу, и чувствовал себя виноватым за то, что пытался сбить ее с толку. Но, похоже, Эшли все-таки разобралась во всем и теперь пребывала в мире сама с собой. Джеффри все еще видел боль в ее глазах и понимал, что она оплакивает потерю и страдает из-за Маршалла, но также видел, что ей теперь стало намного лучше. Он крепче сжал ее руку, и вот так, держась за руки, они вбежали в воду, чтобы поиграть с девочками. Он обрызгал их, и они не остались в долгу, потом Эшли обрызгала его, а он окунул ее в воду, и все визжали, смеялись и плескались, и пышные пряди волос Эшли промокли насквозь. Неожиданно он столкнулся с ней, они очутились очень близко друг к другу, и он посмотрел ей в глаза.

– Я скучал по тебе, – сказал Джефф.

– Да, я тоже, – с улыбкой призналась Эшли.

Потом она потянула его за собой в набежавшую волну, и он промок до нитки, а Кендалл и Кассия, стоя на берегу, потешались над ними.

Возвращаясь в Лос-Анджелес этим вечером, все дружно признали, что это был очень хороший День труда. Когда Эшли произнесла это, Джефф посмотрел на нее, и она улыбнулась ему медленно и загадочно.