Десерт по имени Аля - Диана Рымарь

— Мобильный вашей жены в аэропорт просто подкинули! Хотели сбить нас со следа, — заявляет мне по телефону Васильев. — Вы просили рыть глубже, и я нарыл…

При последних словах сыщика мое сердце чуть из груди не выпрыгивает. Чувствую, как повышается давление, в висках начинает стучать. Откидываюсь на спинку кресла, стараюсь отвечать спокойно:

— Я весь внимание!

— У вашей жены есть очень настойчивый поклонник!

— Что?!

— Не знаю, что у нее с ним было, однако для меня очевидно: он ее преследовал. Бесконечные звонки, сообщения, письма на почту… Это владелец сети ресторанов Плюшкаberry, некий Антон Закревский. Довольно состоятельный человек, у него около десяти ресторанов, разбросанных по всему Краснодарскому краю. Одинок. И какой-то он… странный, в общем.

— Она мне ни слова об этом не сказала! Почему?!

— Вот это уже не ко мне вопрос. Интересно другое — несколько дней назад он резко прекратил с ней все контакты. Думаю, это было сделано по просьбе вашей жены. Однако сразу после этого ей стали названивать с другого краснодарского номера. Владельца ищем, но я не удивлюсь, если на самом деле сим-карта также принадлежит Закревскому. По словам вашего телохранителя, именно сегодня она должна была встретиться с каким-то бывшим ухажером и попросила его держать встречу в тайне…

От последней новости кровь стучит в висках с удвоенной силой.

— Что?! Прибью к чертям…

Васильев вздыхает.

— Наверное, именно из-за такой вашей реакции она и просила телохранителя сохранить тайну… В общем, в первую очередь я бы проверил этого типа.

— Вы уверены, что нужно начать с него?

— В молодости у Закревского был привод в полицию за избиение своей подружки, — продолжает огорошивать меня Васильев. — Это было жестокое избиение. Однако она забрала заявление, и он вышел сухим из воды. Через несколько месяцев девчонка пропала без вести, и ее до сих пор не нашли…

— Вы думаете, он ее похитил?

— Не исключаю такой возможности. Всех остальных краснодарских знакомых вашей жены мы проверим тоже, конечно. Но начну я определенно с него…

На этом Васильев прощается, а я иду в Алину комнату. После того как в нашем доме побывали полицейские, он кажется мне каким-то чужим, безликим. Хотя понимаю, визит полицейских ни при чем, дом такой, потому что здесь больше нет Али.

Ложусь на кровать, беру ее подушку, обнимаю, вдыхаю этот ванильно-цветочный аромат. Беру ее планшет, просматриваю, чем она в последнее время занималась. Кто знает, может быть, мне попадется какой-то новый кусок информации, которую полицейские не заметили, какая-то часть головоломки, которая позволит мне понять, что же происходит.

Скрупулезно изучаю ссылки в браузерах, почту, всё остальное. Натыкаюсь на приложение, где она размещала записки. Там какая-то обычная ежедневная информация — не забыть купить яблок, записаться на маникюр, составить список нужного для ребенка. Всё в таком духе. Открываю последнюю запись и замираю, увидев заголовок: «Список требований для Михаила».

Она составила новый список! Читаю:

«Дорогой муж, мы с тобой не очень-то умеем разговаривать. Поэтому пишу.

Я долго думала над тем, какой хочу видеть нашу жизнь. На каких условиях окончательно с тобой сойтись и наконец-то начать строить наше светлое будущее. Что попросить, чем поступиться. Поверь, пунктов этих в моей голове — тьма тьмущая. Но по факту мы с тобой сошлись еще в тот момент, когда ты прилетел в Краснодар сразу после моего звонка.

Я знаю, ты меня любишь, я это чувствую. Хоть и не говоришь (а мог бы!). А еще ты заботишься. И поэтому мое единственное условие — пожалуйста, просто продолжай меня любить. Я ведь тоже люблю. Очень-очень!

С остальными вопросами мы как-нибудь справимся. Отныне проблемы будем обсуждать словами через рот. Это гораздо эффективней, чем учиться читать чужие мысли. Если кто-то кого-то обидит, давай стараться в первую очередь друг друга понять, а уж потом дуть губы, если очень захочется.

Я готова потратить жизнь на то, чтобы склеить осколки твоего сердца. И вручаю тебе свое, только не бей его, пожалуйста. Оно тоже хрупкое.

Твоя Аля. Люблю!»

Каждая фраза, каждое слово, буква — ржавые гвозди, вбиваемые тяжелым молотком мне в грудь. Никуда бы она от меня не побежала, а значит, с ней случилось что-то действительно ужасное.

Достаю телефон, в очередной раз за сегодня набираю следователя:

— Знаю, вы просили не лезть, но я лечу в Краснодар! Я хочу поговорить с этим плюшечником!

— Я с вами!‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍