Завоевание куртизанки - Анна Кэмпбелл

– Верити, милая, ты не скажешь мне, что случилось? – осторожно спросил Бен, сидевший рядом с сестрой на мягком сиденье двухколесного экипажа.

Что случилось? Ничего особенного. Она влюбилась, вот и все.

Едва ли стоило поднимать из-за этого шум, думала она, глядя сухими глазами на леса, мимо которых проезжал наемный экипаж.

– Верити? – напомнил о себе брат.

Они находились в пути несколько часов, и все это время Бен воздерживался от расспросов. Но даже молчаливое терпение не было бесконечным.

– Я… я обещаю, что расскажу тебе все.

Ложь. Она никогда не смогла бы рассказать ему все, что произошло в скрытой от мира долине Шотландии. Верити повернулась к брату, который столько вынес ради нее:

– Но только не сейчас.

Умом Верити понимала: наступит день, когда она будет весело болтать, смеяться, есть и спать, когда она снова станет человеком, но ее тоскующее сердце еще не могло в это поверить.

– Скажи мне только одно. – Огромные руки Бена сжимали вожжи. – Он заставил тебя страдать?

– Да, – шепотом ответила она.

Верити неловко цеплялась за серый туман апатии, опустившийся на нее после расставания с возлюбленным, но края этого тумана с каждой минутой становились все прозрачнее.

– Видит Бог! – Бен резко остановил экипаж и посмотрел на нее. – Я предъявлю ему обвинения в первом же городе, до которого доедем. Я не посмотрю, что он – развратный герцог. Если он заставил тебя страдать, он заплатит за это.

Его гнев окончательно вывел Верити из оцепенения.

– Нет, ты не понимаешь, Бен. – И она вслух сказала правду, которую так долго отказывалась признать. – Я люблю его.

– Любишь? Что это еще за чушь…

Даже поглощенная своим горем Верити увидела, как изменилось выражение его лица, ярость сменилась раздраженным недоумением и неверием. Он так хорошо знал ее, брат, отказавшийся от собственных надежд и амбиций и поступившийся своей мужской гордостью, чтобы оберегать ее.

Он знал, чего будет стоить ей эта незваная любовь. И уже стоила.

– О, милая, мне так жаль.

Да, он действительно знал. Верити неуверенно улыбнулась ему.

– Мне тоже. Но чем меньше сказано, тем скорее исправлено.

Это была одна из любимых поговорок их матери.

– Да, милая, это правда. Я привезу тебя обратно в Уитби, и ты скоро забудешь все, что тебе пришлось пережить.

– Мы не сможем оставаться в Уитби. В городе все еще будут сплетничать о скандале с фальшивой миссис Саймондс.

Бен дернул вожжи, и лошади тронулись.

– В таком случае мы купим овечью ферму там, где никто не будет знать, кто ты такая. Мы заберем Марию из школы, и она будет жить вместе с нами. Не беспокойся, милая. Здоровый воздух Йоркшира вернет розы на твои щеки. Не так уж все плохо, когда тебя окружает семья.

– Да, Бен, – согласилась она, хотя не верила в это.

Верити пристально смотрела вперед и убеждала себя, что боль пройдет. Когда-нибудь. Когда она станет очень старой.

Когда она умрет.

Они ехали молча, Верити пыталась ни о чем не вспоминать. Воспоминания причиняли слишком сильную боль.

Но в ее памяти упорно всплывало лицо Кайлмора.

Бен вторгся в ее личный ад, бросив на колени скомканный белый носовой платок.