Цена обольщения - Лесия Корнуолл

Синджон проснулся от плеска бьющихся о борт корабля волн. Эвелин сидела рядом. Он почувствовал сладковатый аромат ее кожи, прежде чем открыть глаза, и ощутил, как щекочут грудь ее волосы.

Он обнажен?

Синджон открыл глаза, когда в его кожу впилось что-то острое.

— О! — протестующе воскликнул он.

Но Эвелин даже бровью не повела.

— Лежи смирно.

— Какого черта ты делаешь?

Эвелин взглянула на Синджона, и ее глаза вспыхнули точно изумруды в свете лампы.

— Зашиваю твою рану. Это следовало сделать еще несколько часов назад.

— Зашиваешь… — Голос Синджона сорвался, когда он почувствовал очередной укол. — Ты делала подобное раньше? Разве на корабле нет доктора?

Эвелин высокомерно вскинула бровь.

— Я вышиваю всю свою жизнь. Я даже шила одежду для солдат.

— Но никогда самих солдат!

Эвелин успокаивающе посмотрела на Синджона.

— Я почти закончила. Если будешь лежать спокойно, я сделаю все гораздо быстрее. У тебя наверняка были раны и пострашнее. Как, например, вот эта.

Эвелин провела пальцем по шраму на ключице. Прикосновение было нежным и чувственным, однако следующий стежок испортил все впечатление.

— Насколько все плохо? — спросил сквозь стиснутые зубы Синджон.

— Пуля задела ребро, но не повредила жизненно важных органов.

— Я смотрю, ты не только портной, но еще и доктор? — спросил Синджон.

Свет от раскачивавшегося под потолком фонаря превратил волосы Эвелин в копну переливающихся золотисто-медных нитей.

Она бросила на Синджона еще один красноречивый взгляд.

— Это мне сообщил настоящий доктор.

— Стало быть, он здесь, на корабле?

Эвелин усмехнулась:

— Нет, но полковник настоял, чтобы тебя осмотрел доктор, прежде чем мы уедем. Он не хотел, чтобы новоявленный герой Франции умер от потери крови… Позволь мне все же закончить, — попросила она, вновь вонзая в кожу Синджона иглу.

Он лежал смирно и смотрел на любимую. Ее лицо было покрыто синяками и царапинами, а на шее виднелись темные отметины, оставленные пальцами Филиппа. Желудок Синджона болезненно сжался. Эвелин не рыдала, забившись в уголок. Он держалась совершенно спокойно и зашивала его рану.

— Эвелин, а тебя доктор тоже осмотрел?

Эвелин поднялась со стула, взяла чистую тряпицу и начала яростно рвать ее на ленты.

— Ты должен сесть, чтобы я могла тебя перевязать, — решительно произнесла она.

Синджон позволил ей перевязать раны, чувствуя себя слабым и беспомощным, точно ребенок. Он наклонился вперед и уткнулся лицом в шею Эвелин, пока она туго бинтовала его грудь.

Синджону хотелось уложить ее рядом с собой в постель, успокоить, но Эвелин стояла слишком далеко с непроницаемым лицом, а у него не хватало сил дотянуться до нее.

Она была смелой и красивой. В ней было все, что Синджон хотел видеть в своей любовнице. Он хотел защищать ее, любить, почитать и никуда от себя не отпускать.

Только вот у него не было ни гроша за душой. Ни дома. Ни семьи. Он все еще был преступником и предателем, несмотря на письмо с показаниями сержанта О’Нила.

А Эвелин совсем недавно овдовела, пережила похищение, ложь, жестокость и убила собственного мужа, чтобы спасти его, Синджона. Стоил ли он такой жертвы?

Эвелин вновь принялась бинтовать его грудь.

— Ну и что ты будешь теперь делать? — спросила она. — Куда отправишься?

Синджон видел на ее глазах слезы, но она не позволяла им пролиться. А еще он прочитал в глазах Эвелин надежду.