Милый дом - Тилли Коул

Как по команде, мое сердце увеличило темп. Я развязала узел, осторожно потянув за шнурок, и мои костяшки коснулись его эрекции.

Роум следил за каждым моим движением, его точеная челюсть напрягалась от легчайшего прикосновения. Я вытащила шнурок и отбросила его на пол, ожидая следующего приказа.

– Опусти штаны и встань на колени.

Приобняв любимого за талию, я стянула брюки по его мускулистым ногам. Ромео рывком прижался своей плотью к моей щеке, пока я продолжала стягивать с него одежду. Задрав подбородок, я встретилась взглядом с возвышающимся надо мной Ромео.

– Соси, пока я не скажу тебе остановиться.

Рот наполнился слюной, и я двинулась вперед, медленно облизывая его член.

Ромео зашипел, и мои губы стали активнее ласкать его. Я наклонилась вперед, вбирая его в свое горло.

– Твою!.. – выкрикнул он, хватая меня за волосы и толкаясь вперед-назад, его плоть набухала у меня во рту.

Я подняла глаза и застонала от открывшегося вида: голова Роума откинулась назад, а язык облизывал нижнюю губу. Приободрившись, я увеличила темп, скользя губами, держась за его бедра, которые раскачивались напротив моего рта.

– Черт, Мол, твой рот, – зарычал Роум и оторвал меня от своего паха. – Ложись на кровать.

Я поднялась и доползла до середины кровати, где меня тут же перевернули на спину. Руки Ромео развели мне ноги в стороны и согнули в коленях, и его рот прильнул к моей промежности.

– Ах! Ромео…

Он яростно целовал меня там, его язык лизал, а губы сосали. Зарываясь пальцами в его волосы, я не собиралась долго держаться.

Вскинув голову, он приказал:

– Обхвати руками столб кровати.

Я сделала, как он велел.

– Не убирай их.

Ромео нырнул обратно, а я впилась ногтями в толстую древесину, задыхаясь и беззвучно крича при каждом взмахе его языка и укусе.

– Ромео… Ромео… Я кончаю! – Я сходила с ума, в то время как невидимые путы привязывали меня к столбику кровати, а Ромео испивал меня. Он на мгновение отпустил мои ноги, а когда схватил вновь, я открыла глаза прямо перед тем, когда он врезался в меня одним жестким ударом.

– Ах! – простонала я, не в силах больше терпеть. Слишком яркими были ощущения.

Я двинулась, чтобы освободить руки, но Ромео выкрикнул:

– Я сказал «НЕТ»!

Мои руки зависли, а Роум, крепко держась за мои бедра, ускорил толчки.

– Убежишь еще раз?

– Нет! Нет, нет, нет…

– Почему?

– Потому что я люблю тебя.

Глаза Роума потемнели от возбуждения, и он агрессивно вонзился в меня.

– Неверный ответ.

Пальцы ног свело судорогой, и я закричала:

– Потому что я твоя. Потому что я принадлежу тебе. Потому что ты мой!

Запрокинув голову, он подался вперед, балансируя на руках, и приник в опустошающем поцелуе к моему рту.

– Потому что ты моя. Ты принадлежишь мне, – шептал он.

Я почувствовала приближение оргазма, и внизу живота все сжалось в предвкушении.

– Дерьмо, какая же ты узкая! Кончим вместе. Ты так сильно сжимаешь меня, детка.

Когда Ромео толкнулся в последний раз, мы оба застонали. Я цеплялась за его спину, пока он получал удовольствие от своего освобождения.

Пропитанные потом, мы крепко прижимались друг к другу. Я вся светилась.

– Я люблю тебя, – сказал он, подняв голову, и нежно погладил меня по лицу.

– Я тоже тебя люблю. Я никогда не прощу себе, что ушла.

Ромео с облегчением улыбнулся.

– Я верю. Что сделано, то сделано. Теперь ты со мной и больше никогда не покинешь меня, даже если мне придется привязать тебя к этой долбаной кровати. Больше не поднимаем эту тему. Я не могу продолжать думать о плохом. Мне нужен свет. Мне нужно, чтобы все было хорошо. – Он убрал влажные пряди волос с моего лба. – Когда мы вернемся в Алабаму, ты переедешь ко мне.

– О’кей.

Брови Ромео взлетели.

– О’кей? Я ожидал, что мне придется тебя уговаривать. Неужели ты не собираешься сказать, что мы слишком молоды, что еще слишком рано или что-то в этом роде?

– Нет, ты – мой дом. Теперь я это знаю. Наконец-то до меня дошло.

– Ну наконец-то, черт возьми! – вздохнул он и переплел наши пальцы. – Мою мать освободили. Помогли какие-то связи в полиции. Отца выпустили под залог, но ему грозит серьезный срок. Я поговорил с ним и его адвокатом, и мы договорились просто перестать поддерживать связь. Больше никаких отношений. Нельзя спасти то, чего никогда не было.

– Роум, мне так жаль.

– Не стоит. Мне нужны были гарантии, что они больше никогда к тебе не приблизятся. Я их получил. Они хотели женить меня на Шелли только для того, чтобы получить деньги ее отца. Теперь с этим официально покончено.

Я водила большим пальцем по линиям на его ладони. Он наблюдал за этим с довольной улыбкой.

– Забавно, но я наконец-то чувствую себя свободным. – Он перекатился на бок, и мы оказались лицом друг к другу на одной подушке. – Наконец-то мы свободны быть вместе, без всяких препятствий.

– А Шелли?

– Она больше к нам не подойдет. Касс позаботилась об этом, – добавил он, усмехнувшись.

Я нахмурилась.

– О чем это ты?

– Твоя подруга как следует отделала Шелли за то, что она с тобой сделала. Сломала, к черту, нос. Жаль только, что меня там не было!

– О, нет! Я не могу в это поверить. – В следующую встречу заобнимаю ее до смерти.

Не в силах удержаться от смеха, я поцеловала его руки. Он перестал улыбаться и опустил ладонь мне на живот.

– Не слишком ли я был груб с тобой? До сих пор больно, детка?

Я печально покачала головой.

– Уже нет. По крайней мере в физическом смысле.

Прекрасные темно-карие глаза Ромео были полны сочувствия. Он понял меня.

– Ты хочешь еще детей?

Я проглотила свои эмоции. Пришло время оставить проблемы в прошлом. Настало время двигаться вперед.

– В будущем я хотела бы стать матерью. Но не сейчас. У нас обоих есть мечты, мы молоды и хотим многого достичь. У нас будут дети, Ромео, но это будет нашим решением.

– Согласен. Но у нас всегда будет наш маленький ангелочек на небесах.

Я наклонилась и нежно поцеловала большие вытатуированные крылья.

– Итак, квотербек-суперзвезда… Тебя, наверное, выберут одним из первых на драфте через несколько месяцев, учитывая твой победный тачдаун, верно?

Он намотал на палец прядь моих волос.

– Полагаю, что так.

– Выкладывай.

Он протяжно вздохнул.

– Придется идти туда, куда тебе скажут. Выбора нет.

Моя докторская степень. Он беспокоился о моей учебе.

– Послушай,