Милый дом - Тилли Коул

Он кивнул и улыбнулся.

– К тому же теперь я живу по новой философской концепции. Я думаю, нам обоим следует ее принять.

Он выжидающе посмотрел на меня.

Я прочистила горло.

– Случаются в жизни ужасные вещи, настолько плохие, что сводят с ума. Что-то, бывает, заставит кричать, что-то, бывает, заставит молчать. Но как только ты встретишь улыбкой невзгоды, они начнут обходить тебя стороной. Найдется светлое в темном, стоит лишь поискать…

Ромео присвистнул и насмешливо вскинул бровь.

– «Монти Пайтон», Шекспир? Это и есть твоя новая философия?

Я ссутулила плечи.

– Это же «Пайтон».

Он рассмеялся, свободно и открыто.

– Это же «Пайтон», – эхом отозвался он.

Я глянула на часы.

– Еще рано. Хочешь прогуляться и встретиться со своими товарищами по команде? Поужинать? Чем хочешь заняться?

Ромео звучно шлепнул меня по заднице, и я не смогла удержаться от смеха.

– Тобой. Я еще не закончил с тобой, Шекспир. Нам предстоит наверстать недели упущенного секса. – Его тон упал до глубокого тембра, вся нежность ушла. – Теперь встань у кровати и наклонись. И приготовься кончить еще по крайней мере три раза.

Эпилог

Радио-Мьюзик-Сити-холл, Нью-Йорк

Драфт НФЛ

Член комиссии НФЛ вышел на сцену и встал перед микрофоном.

Ромео стиснул мою ладонь, поднес к губам и поцеловал наши сплетенные пальцы. Я приникла к нему настолько близко, насколько это было возможно. Роум закрыл глаза и соединил наши головы.

Тишина удушала.

– И первым на драфте объявляют… квотербека… на следующий сезон НФЛ… для команды «Сиэтл Сихокс»… Ромео Принса… из… алабамского «Кримсон Тайд»!!!

Мы находились за кулисами в комнате ожидания. Столик, за которым мы сидели с друзьями, задрожал, когда мы одновременно вскочили на ноги и радостно завизжали.

Ромео поднял меня на руки, страстно целуя. Отстранившись, я прочитала в его глазах удивление. Все же маленькая часть внутри его по-настоящему не верила, что этот момент когда-нибудь наступит.

Обхватив ладонями его лицо, я наклонила его голову и прошептала:

– Малыш, ты это сделал!

Ромео ничего не ответил. Не мог. Он все еще находился в состоянии шока.

К нам немедленно подошел распорядитель, чтобы проводить моего мужчину на сцену. Камера последовала за ними по коридору, транслируя все в прямом эфире по телевизору над нами. Роум выглядел великолепно в своем сшитом на заказ черном костюме и белой рубашке. Я же пришла в облегающих узких черных брюках с высокой талией и черной шелковой блузе.

Когда Роум дошел до конца длинного коридора, ему вручили темно-синюю с лимонно-зеленым кепку «Сихокс», которую он тут же надел на свои русые волосы и вышел на сцену под восторженные аплодисменты и выкрики зрителей.

Ромео пожал руку представителю НФЛ, криво усмехнувшись. Я рассмеялась на это: он казался таким отчужденным и отстраненным для всех, кроме меня. Он отлично носил маску плохого мальчика – мрачного и недосягаемого. Судя по женскому визгу, у него собрался целый фан-клуб.

Роум с гордостью поднял уже свою майку «Сихокс», демонстрируя номер семь и надпись «ПРИНС» на спине под вспышки фотокамер. Я снова и снова вытирала слезы счастья, наблюдая за ним, центром всеобщего внимания, наконец-то получившим заслуженное.

После короткого интервью он покинул сцену, чтобы поговорить с ожидающей прессой, а Элли, Лекси и Касс усадили меня на маленький диванчик.

– Ну что, Мол? Сиэтл? – спросила Элли с выражением счастья и тревоги на лице. В течение последних нескольких месяцев все крутилось вокруг драфта. Наша компания знала, что после учебного года я собираюсь получать степень доктора философии, но никто, даже Ромео, не знал, куда же меня приняли.

Самым первым об этом я должна сказать ему.

– Я так за него рада! Это то, о чем он всегда мечтал, – сказала я, намеренно избегая ответа на их вопрос.

Касс закатила глаза.

– Хватит этого дерьма, Молли! Ты собираешься поехать с ним? Ты, мать твою, что-то решила насчет следующего года? Мы все хотим знать!

Я обвела взглядом стол и встретилась с шестью парами широко раскрытых глаз, сконцентрировавших свое внимание исключительно на мне. Громкое ворчание Касс привлекло Остина, Риса и Джимми-Дона, которые сидели напротив.

Я заерзала на месте, пытаясь освободиться от их натиска.

– Сегодня ночь Ромео. Не моя.

Шестерка удрученных друзей раздраженно откинулись на спинки диванов.

Сначала мне нужно было поговорить с Ромео.

Ромео вернулся к нам примерно через полчаса, и я бросилась в его объятия, покрывая поцелуями его лицо, бормоча: «Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя».

Мой новый квотербек Сиэтла крепко стиснул меня, но затем отстранился и посмотрел на меня. Его лицо светилось от счастья, но я заметила напряжение в его встревоженных глазах.

– Что такое? Что-то случилось? – в панике спросила я.

Ромео дал знак ребятам, что нам нужна минутка, и потянул меня в затемненный укромный уголок комнаты. Когда он провел ладонью по моим волосам, я игриво потянула за козырек его темно-синей кепки.

Схватив меня за руку, Ромео снял головной убор и скользнул пальцами по растрепанным волосам.

– Я счастлив, детка. Но я не могу сделать это без тебя. Сиэтл. Я собираюсь в Сиэтл. Насколько мне известно, ты подавала документы в Гарвард, Йель и Стэнфорд. Ты чертовски скрытная, что сводит меня с ума. Мы можем оказаться в разных концах страны, но мне нужно, чтобы ты была рядом. Я не думаю, что смогу без тебя.

– Роум…

Он заставил меня замолчать, приложив палец к моим губам.

– Мне хочется просто потребовать этого, потому что я знаю, что ради меня ты все бросишь. Но еще я хочу, чтобы сбылись и твои мечты. Я не знаю, как получить и тебя, и футбол.

Я взяла его за руку и поцеловала каждый палец.

– Ромео, я всю жизнь убегала от проблем и никогда не возвращалась. Ты первый человек, к которому я захотела прийти. Это очень много для меня значит. Ты вытащил меня из тьмы. – Я прижала его руку к своему животу. – И подарил мне надежду. Надеюсь, что однажды я стану хорошей матерью… когда придет время. Я создам настоящую семью… с тобой.

Его шоколадные глаза заволокло дымкой, и я нежно поцеловала татуировку крыльев ангела, которая занимала почетное место у его сердца.

– Однажды ты сказал мне, что однажды уедешь отсюда, однажды станешь самим собой и