Учитель под прикрытием. - Галина Львовна Романова

Мне бы радоваться, что судьба выторговала для меня и Динки еще один день – день, которого я не намеревался терять, если хотел добиться правды – но настроение было далеко не радужное.

- Я бы все-таки хотел переговорить с девушкой.

- Сейчас? Не вижу оснований.

- Я ее исповедник…

- И все равно. Это противоречит закону.

- Почему? Она имеет право…

- Она будет иметь такое право, но только после того, как ей предъявят официальное обвинение. Согласно протоколу, это произойдет в первый день допроса. После того, как ее… осмотрят три свидетеля, дабы убедиться, что, во-первых, на ее теле есть ведьмина метка, а во-вторых, что обвиняемая…

- Подозреваемая! – взвился я.

- … подозреваемая, - пра дознаватель сохранял спокойствие, - не прячет в каких-нибудь труднодоступных местах амулетов или на ее теле нет защитных знаков, рун, оберегов и так далее, что позволит ей не чувствовать боли во время пыток. И только после этого ей предложат облегчить свою совесть чистосердечным признанием… позвав исповедника! И если ведьма не собирается признаваться добром, начинаются пытки… длящиеся до тех пор, пока она не признает своей вины.

Это было что-то новое. Помнится, когда я был учеником, пра Михарь говорил мне немного другое.

- А если она вину признает?

- Следствие, сопоставив степень вины, добровольность или принудительность признания, причиненный вред и его последствия, а также возможное сотрудничество со следствием – иногда ведьмы, чтобы себя обелить, сами выдают тайники – мол, я хотела навести порчу на соседа и закопала под порогом отрезанный коровий сосок… В общем, сопоставив все факты, суд определяет соответствующее наказание. Либо пожизненное заключение в монастыре, либо смертная казнь… которая тоже может быть разной – быстрой и легкой или долгой и мучительной.

- А если будет установлено, что ведьма не виновата? – вырвалось у меня.

Мой собеседник рассмеялся:

- Брат Груви, вы меня поражаете! Скажите, вы действительно инквизитор?

- Я… - в последний момент прикусил язык, понимая, что ступаю не просто на скользкую дорожку, но рискую собой во всех смыслах слова, - я учитель. И под подозрением моя ученица. Я, как и все мои коллеги, приняли на себя ответственность за ее жизнь и здоровье. В Колледже уже пострадали двое молодых людей… пострадали… серьезно. И я не могу допустить, чтобы случилась еще и эта… беда.

- Вот как, - на меня посмотрели весьма странно. – Что ж…я это учту.

- Если вам будет угодно, я готов дать показания… ну, чтобы уж не совсем безрезультатно было мое посещение. Дело в том, что мне кое-что известно о происходящих в Колледже событиях. То, что не может сказать Динка Куббикова.

- И это имеет отношение к…

- Да. Самое прямое.

- Пройдемте, брат Груви! – дознаватель крепко взял меня за локоть. – Побеседуем.

Ох, что-то мне не понравилось, как он в меня вцепился! Сразу почувствовал себя арестованным. Но делать нечего.

Пришлось все рассказать.

- Значит, по-вашему, в Коллежде есть что-то вроде инициативной группы, которая…м-м… что-то готовит? И все последние события в Зверине имеет к этому отношение?

- Да. Более того. Я сам был свидетелем весьма странных событий. Вы в курсе, что город хочет основать новое кладбище? Два старых в центре города и почти закрыты, третье не справляется, нужно четвертое. Нашли место, но… оно оказалось осквернено. Причем характер осквернения…

- Труп нищенки?

- Да. И добро бы ее просто убили. Но сам способ… извлечение из тела младенца… плюс убийство студента Претич-Дунайского… якобы из ревности… руны, которые были нарисованы на стенах, свидетельствуют о том, что это ритуальное убийство. Душа покойного пропала!

- То есть, кто-то собирает силы… для чего?

- Это не так важно, - отмахнулся я. – Важно другое – кто-то использует детей. Студентов. Кто-то чужими руками загребает жар. Эти мальчики и девочки для него – расходный материал. Как Динка, которая, я убежден, в деле убийства княжича Претич-Дунайского просто играла роль приманки, а когда надобность отпала, была пущена в расход, как отработанный материал. Это боевичка Дануська Будрысайте, на которую навели порчу, чтобы она исполнила задуманное, а потом просто «нейтрализовали». Это… я еще не знаю точно, сколько мальчишек и девчонок вот так обработаны и что с ними будет дальше!

- Это княжич Претич-Дунайский, - неожиданно в тон поддержал пра дознаватель.

- Простите?

- Убийство княжича… мне дали не так уж много документов, но… как вы думаете, почему для жертвоприношения был выбран именно он?

Я застыл, пораженный внезапной догадкой. А ведь верно! Князья – графы, короли, лорды и леди - издавна были чем-то вроде связующего звена между миром людей и миром богов. Их считали прямыми потомками богов – дескать, обычных людей боги создали, а вот князей – родили. В старые времена именно из среды князей выбирали волхвов и священнослужителей – считалось, что их молитвы быстрее дойдут что на Небеса, что в подземный мир. И если убит представитель княжеского рода, то никакое это не убийство из ревности. Это самое настоящее ритуальное жертвоприношение. И Торвальж вряд ли виновен в его смерти. В самом плохом случае он – только исполнитель, но никак не вдохновитель и «заказчик».

А кто заказчик? Тот, кто использует студентов для своих целей…

- Вы знаете, кто этот человек?

Вопрос дознавателя поставил меня в тупик. Он что, прочел мои мысли? Или я так увлекся, что начал рассуждать вслух?

- Ну… подозреваемый у меня есть… - ага, даже не один.

- И это…

- У меня нет доказательств! – воскликнул торопливо.

- Жаль.

- Но я веду расследование. И для этого мне было необходимо побеседовать с Динкой. Она могла что-то вспомнить… подсказать…

- Вы с нею поговорите, брат. Но попозже. А пока… удачи вам в расследовании. Надеюсь, когда вы придете сюда снова, у вас будет больше информации.

Мы остановились в двух шагах от ворот. И когда это успели дойти? Привратник уже распахивал калитку, чтобы выпустить меня во внешний мир. Ловко, однако! Но не станешь же упираться и скандалить!

- Разумеется, пра.

Дознаватель слегка подпихнул меня к калитке и развернулся, давая понять, что разговор окончен. Привратник