Ты нас предал - Елена Безрукова

— Слушай меня, — он помог мне выйти из машины и развернул за плечи к себе. — Там, на территории центра есть хоспис, в котором содержаться онко-больные. Знаешь об этом?

— Да…

— Ты недавно была тут, — оглядел он меня внимательно. — Скажи честно: ты не в этот хоспис ходила?

— Нет, — покачала я головой. — Я анализы сдавала просто… Они стандартные для всех.

— Ты ничем не больна, Надь?

— Да нет же… — пожала я плечами. — С чего ты это взял вообще?

— А ребёнок? Здоров?

— Мы оба здоровы. Но я всё еще не понимаю, для чего ты привёз меня сюда.

— Какое счастье… — улыбнулся он и вдруг притянул меня к себе…

Я невольно уткнулась носом в его шею. Меня окутало теплом, спокойствием и его запахом. Запахом мужа. Моего такого родного, любимого… Уже не думала, что когда-нибудь снова окажусь в его руках.

— Какое счастье, что вы здоровы, — говорил Богдан, прижимая бережно меня к себе. — Спасибо тебе, Господи!

Это было так странно, я смотрела на него во все глаза.

Но почему его так беспокоит, что мы не больны?

— Богдан, ты…какой-то странный. Почему ты об этом говоришь, и почему ты привёз меня к онко-центру?

— Анфиса там, — сказал он негромко. — Она… Хочет с тобой поговорить. Выслушай её, ладно?

— О чём мне с ней говорить? — посмотрела я на Богдана как на дурака. — С ума сошёл?

— Надь… — снова вздохнул он. — Анфиса больна. Очень плоха. Она передала мне информацию, что видела тебя тут. Она просила передать, если я тебя найду, что очень хочет с тобой поговорить. Завтра уже может быть…поздно.

Я так и застыла с открытым ртом…

ГЛАВА 51

Да, я была в шоке.

В шоке от всего.

Не успела оправиться от этой встречи с Богданом, как он вспомнил про Анфису. Не успела возмутиться, что он с ней — огорошил вестью о том, что их ребёнка нет, а потом…

Не скрою, были моменты, когда я желала Анфисе зла.

Были.

Не могла сдержаться, проклинала её. Потому что она у меня самое дорогое отняла. Не только Богдана — не в нём одном дело. Семью отняла, надежду на счастье, которую я так лелеяла!

Не просто любимого мужчину…

А еще она отняла веру в людей.

Ведь она была моей подругой, я ей доверяла! Многим с ней делилась, в том числе, и про мужа рассказывала.

Это сейчас я понимаю, что нельзя так было делать. Счастье любит тишину. Его надо беречь и охранять.

Есть вещи, которые даже самым верным подругам не рассказывают. Дурёха я была, что сказать! Сама простота! Сама и подсказала ей, на что моего мужа ловить, какой крючочек нужен. Дала ей козыри в руки…

Она и воспользовалась.

Да, гневила я Бога, желая Анфисе зла. Но на самом деле я ведь не думала, что мои проклятья попадут в цель. Не думала, что всё вот так в итоге обернётся…

Богдан сказал, что Анфиса так плоха, что может и до завтра не дожить, а у меня сердце сжалось от ужаса.

Нет, этого я точно не хотела.

Пошатнулась, о его руку опираясь, Богдан сразу меня обнял, притянул к себе. Горячий он, и аромат тот же, не только парфюм: его запах, терпкий, родной.

— Милая, прости меня! Я не думал, что тебе так это тяжело будет.… Не надо было тебя сюда тащить, в твоем-то положении. Давай я отвезу тебя домой?

— Всё нормально. Подожди. Я… достань воду, она у меня в сумке.

Он принялся копаться в шоппере, который у меня на плече висел, достал бутылку, открыл и подал мне. Я жадно выпила почти половину воды. Мне было жарко, и не потому, что мы на юге, на солнце — в тени стоим.

Жарко от близости Богдана.

И от мыслей про Анфису, про всё, что с ней случилось. Значит не зря мне тогда показалось, что на меня смотрят, когда я шла отсюда, передав печенье. Она и смотрела…

— Надя, давай я лучше тебя домой отвезу. Приедем в другой раз. Или…по телефону можно.

— Ты сам сказал, что другого раза может не быть, — отчего-то я решилась туда пойти. Анфиса не стала бы звать меня по пустому поводу… Значит, это действительно важно. Как такому человеку отказать в просьбе, может быть, последней? Потом я рожу, мне будет не до этого… Лучше уж сейчас, пока мы тут, закрыть этот вопрос. В любом случае, всегда можно встать и уйти, насильно меня держать там никто не станет. — Я готова.

— Надь… Я…сказать хотел, — карие глаза Богдана смотрели прямо.

— Что? — прошептала я еле слышно. Его слишком серьёзное выражение лица пугало. Для меня и так слишком много новостей, я не готова к ещё одному потрясению. Просто не вытяну, если еще что-то скажет…

— Я люблю тебя.

Это откровенное и неожиданное признание меня совсем выбило из колеи.

Сколько дней и ночей я мечтала, что он придёт и вот так скажет? Как хотела, чтобы вся эта история: его измена, наш разрыв — оказались сном! Как ждала, что найдет меня, скажет, что я ему принадлежу, властно, так, чтобы я даже подумать не могла ему перечить.

И вот: он стоял со мной рядом, и говорил, что любит, а я… в таком раздрае себя ощущала, что не знала, как реагировать.

— Я хочу сказать, что люблю и буду любить, слышишь? — Богдан бережно сжал мои плечи, словно я была самым ценным, что было в его жизни. — Что бы ты не решила. Просто позволь быть рядом и доказать, что я достоин. Дай шанс…нам обоим. Я знаю, ты меня любишь ещё, я чувствую. Не убегай больше. Я заслужу твое прощение. Не знаю, как, но заслужу.

Я молчала, закусив нижнюю губу, и думала. Хотелось бы поверить ему, да только разве люди меняются?

— И наш малыш… — продолжил говорить Богдан, не дождавшись от меня реакции. — Ты не представляешь, как я счастлив, что он есть, что ты его…сохранила, сберегла.

— Богдан, ты что? Я бы никогда…

— Знаю. Я не о том, чтобы избавиться. Ты же не могла забеременеть. Я прекрасно понимаю, чего тебе