Нестандартный формат - De ojos verdes

— Умница, девочка, — до Руслана дошел восхищенный шепот Олеси. — Жаль, что бессмысленно ей объяснять.

Пока бабка делала вид, что светская беседа подошла к финишу ничьей, а остальные в этом ее поддерживали, сохраняя скупой нейтралитет, Разумовский-младший ловил волну экстаза, позволяя обжигающей эйфории опалять себя изнутри. Теперь он сидел молча, осознанно пропуская тосты, льющиеся со всех сторон, и откровенно таращился на Еву. Зефирку. Эфемерную девушку со своим необычным стержнем. Было время, она не хотела, чтобы их видели вместе на улице. А сегодня на глазах высокопоставленных и зажравшихся гостей заявила…вот это… Такое искреннее и простое. Но и такое мощное и железное. Да Бога ради — никого здесь не тронешь такими словами. Кроме Олеси и, пожалуй, Ромы. Ева — охотница за состоянием в чужих глазах. А сам Руслан — непутевый отпрыск семейства. Дурак. Шут. И никто не поймет, что для него значит вот это признание и подача…

Он никогда не рассказывал ей о своих отношениях с дражайшими родственниками. Сегодняшний выход в свет — некая бомба замедленного действия. Можно было предположить, что девушку обстановка напугает, вызовет омерзение и нежелание контактировать. Но Ева в очередной раз изумила. Ни капли страха или намека на забитость. Волнение — да, напряжение. Чисто символически, как и у многих в чужеродной среде. Сколько же в ней достоинства, подкупающей гармонии и благородства…

Какая же ты…моя…Зефирка.

И ведь главное — она защищала его, не позволяя ему вступать в баталии. Легко и непринужденно. И было это красиво и люто. Когда без единого дрогнувшего мускула положил противника на лопатки. И ведь ничего особого не сказала. Тут главное — как. Если даже у бабушки отпало желание терроризировать собеседницу, понимая, что противник она достойный.

Привычно, когда тебя страхуют друзья — этого не отнять. Или близкие — с этим у него не сложилось. И совсем ново — когда любимая девушка. Без криков и лишних телодвижений.

Руслан еще переваривал сей факт, оставаясь безучастным к ведущимся разговорам. Просто смотрел на Еву, которая тесно общалась с Лесей на какие-то профессиональные темы, время от времени отвечая на вопросы и других присутствующих. А потом тетя объявила, что ей уже пора. Она никогда не задерживалась на таких мероприятиях, просто отдавала дань приличиям и ретировалась. Парень изъявил желание проводить ее. Конечно же, вместе с Евой.

А потом взял девушку за руку и настойчиво повел наверх, огибая работников кейтеринга у входа в зал. Она послушно следовала за ним до самой комнаты на третьем этаже. И даже когда Руслан завел ее внутрь, запер дверь и прислонил к полотну, все еще молчала. Он впечатался в дерево обеими ладонями параллельно девичьему лицу с обеих сторон, словно загоняя в плен, и нырял в медовые глаза, пытаясь унять ревущий пульс.

И понять.

— Зефирка…откуда же в тебе столько стойкости?

Она слегка склонила голову:

— Да нет…просто у меня иммунитет на…это всё.

— Не расскажешь, откуда?

— Не-а. Зачем? Мы договорились без флешбеков. Иначе ты мне тоже будешь рассказывать про этих девушек, которые…очень расположены к тебе. Света, Даша…и другие.

— Ладно, не будем, — улыбнулся, приближаясь к ней вплотную и вдыхая ее запах, — знаешь, никогда не думал, что это настолько ох*ительно — иметь такую поддержку.

— Звучит похабно… — не отрывает взгляда, в котором зажигается ответный огонь.

— Зато правдиво. Я так впечатлился…

— Я…уже почувствовала.

Странно, но в ее голосе не проскальзывает привычной робости, когда она намекает на его эрекцию, упирающуюся ей в бедро.

— Не совсем…впечатлился я реально твоей речью, а вот это «событие» — случилось сразу, как я тебя увидел всю такую сексуальную, и платье еще…

— Не нравится? — переходит на шепот, который ласкает поверхность его губ на расстоянии нескольких миллиметров, словно вгоняя обоих в гипноз.

— Не видел раньше таких ярких вещей в твоем гардеробе, — прошелся по ее фигуре нахально и даже нагло, останавливаясь на декольте, — нравится.

— Ну, на то и расчет — чтобы главному ценителю понравилось.

От этого заявления Руслана торкнуло окончательно настолько, что он резко бросился вперед с определенным намерением. И несмотря на то, что обоих коротнуло не по-детски, Ева резко вскинула руку, втискивая ее между практически прижатыми друг к другу телами, удерживая парня от вожделенного столкновения:

— Нет, мы не будем делать этого здесь.

— Не понял… — нахмурился через пелену наваждения.

— Руслан, мы в твоем доме, полном гостей. Тебя реально ничего не смущает?

— Меня — нет. Во-первых, нас разделяет два этажа. Во-вторых, это моя спальня, и осквернить её — не просто право, а святая обязанность, если это произойдет с той, кого я люблю. В кого влюбился сегодня еще раз. Считай, ждал этого всю жизнь…

— Я так не могу… — состроила она жалобную мину. — Прекрати. Нам возвращаться…

— Мы туда не вернемся. Уйдем через заднюю дверь. Никому и дела нет до того, что исчезнем.

— Не понимаю такой спешности… Не приспичило же…

— А? Да? Совсем-совсем?

Его руки моментально оказались на ее талии, спустились ниже и поддели подол платья — всего лишь поддели, но тут же ощущая дрожь на нежной коже. Он слегка приподнял плотную ткань, наблюдая, как расширяются зрачки янтарных глаз. Адреналин. Несвойственные ей условия, острота ощущений.

— Расслабься, Зефирка… День рождения у Ромы, но подарок получил я. И пока его не распакую, мы не уйдем. Причем, терпеливо. Каждую ленточку…

— Прекрати…

Куда там…как прекратить, если уже с первого взгляда, брошенного в нее, когда Ева вышла из такси, Руслан представил, как он ее в платье…и без него?.. Такое провокационное для Зефирки — красное, облегающее, с декольте. И фигурка у нее вся ладная, будто специально вылепленная для этого наряда — изысканного и с перчинкой, выделяющего все стратегические места и очерчивающего тонкую талию второй кожей… Найти того мудака, который пытался сломать ее, хочется не только с целью свести счеты, но выказать благодарность за то, что тот упустил эту огненную нежность, зарево в мягкой оболочке…

— Ева, — утыкается в ее щеку носом и ведет по ней, прикрывая веки, проникновенно признаваясь, — я тебя так хочу…как одержимый шизик…лучше прикончи, но не отталкивай. Здесь. Сейчас. Я даже нож могу принести…

— Дурак… — дыхание девушки срывается на рваные вдохи-выдохи.

— Почему ты тогда дрожишь, Зефирка? Что такого противоестественного происходит, чтобы этому противиться? — змеем-искусителем, балдея