И одной любви достаточно - Иван Цветков

— Извините, пожалуйста, — сказал я, обращаясь к этой свиноматке, — я проверяющий, так что не могли бы Вы показать мне свой билет.

— Эм, показать билет? У меня проездной.

— Ага, тогда тем более. А за второй билет Вы заплатили?

— За какой второй билет? Я еду одна.

— Одна? А я думал вдвоём: Ваша левая и правая части.

— Что? О чём Вы?

— Эх, — громко выдохнул я, — я о том, что Ваша двухсоткилограммовая туша занимает два места.

В автобусе повисла немая тишина. Хотя какой ещё блядь может тишина?! Жируха с четырьмя подбородками разинула рот, не в силах что-либо сказать. Что, неужели до меня ей никто не говорил очевидные вещи? Зовите меня правдоруб. Часть автобуса, в которой я ехал, тоже замолчала. Все обернулись на нас. Ух, что сейчас будет. О, самое прикольное, если рядом стоит её муж. Вот хохма будет.

— Что Вы сказали? — спросила жируха, видимо полагая, что ей послышалось.

— Нет, Вам не послушалось. Я сказал, что Вы, жирная корова, занимаете два места, хотя заплатили за одно.

— Да я… Да ты у меня…, — говорила кабаниха, жадно проглатывая воздух.

— Что? Может тебе руку подать, чтобы ты хотя бы подняться смогла?

— Слушай ты, мелкий засранец, — сказал какой-то мужик, схватив меня за плечо, — не смей так разговаривать с женщинами. Извинись. Живо!

— О, да у нас защитник угнетённых нашёлся? Ну, во-первых, живо убрал свои культяпки от меня. Во-вторых, откуда ты знаешь, что это женщина? Там же наверняка даже пизды не видно! И извиняться за что? За правду? Мораль мне друг, но истина дороже.

— Ты… Ты ублюдок! Падаль. Выметайся из автобуса!

— Не, не подумаю. Мне выходить только через две остановки.

— Отлично, тогда и поговорим, — сказал мужик и отпустил меня.

Давно не дрался. Ещё с начальной школы. Мужик на сантиметров пять меня выше, и тяжелее где-то на десяток кило. Ну и ладно. Зато я быстрее и более ловкий. Хотя… Какая к чёрту разница? Я всё равно не буду драться. Ударит меня? Отлично! Напишу заяву в мусарню, а потом потребую с него несколько сотен тысяч рублей за возмещение ущерба. Наконец моя остановочка. Я выхожу, и оборачиваясь не вижу того мужика. Стою и жду. Ну где он там? Ага, показался в проходе и… Махнул рукой? Перед закрывающейся дверью?

— Ебать ты ссыкло! — крикнул я, пока автобус не отъехал.

Да, вот и весь гонор. Герой. Тоже мне. Вот я герой. У меня даже грамота от правительства есть. А этот мужик так, типичный подпивкович. Только пиздеть и может. Жалкое ничтожество. Хотя за такую бабу я бы тоже не стал заступаться! Эх, а так хотелось острых ощущений.

Добравшись до дома, я стал осуществлять свои планы. Моральное и физическое разложение. Тонны скучных сериалов с газировкой и чипсами.

— Вань, пока погода хорошая может в футбол сходим? Ты хоть развеешься, — сказал однажды Миша, заставив поставить сериал на паузу.

— В футбол? Ну а хули нет, погнали, — сказал я и Миша стал собирать нашу компанию.

Через пару часов мы уже были на футбольном поле. Где уже были мелкие школьники, лет 14–15.

— Блин, они уже играют. Что делать будем? — спросил Костя.

— Вань, ты, как всегда, договоришься? — спросил меня Миша.

— Ха, да, без «б». Я и забыл, кто тут главный решала из нас всех, — сказал я и к моим ногам прикатился мяч.

— Пните, пожалуйста, — сказали мелкие пацаны. Я же, взглянув на мяч, спокойно пошёл по направлению к этим мелким.

— В футбол играете? На всё поле? Это хорошо, молодцы. Но теперь большие дяденьки пришли играть.

— Ну нам немного осталось. К тому же мы раньше пришли. А ещё нас больше, — говорили пацаны, дополняя друг друга.

— Да мне похуй, сколько вам осталось, кого больше, и кто раньше пришёл. Я вам просто и по факту говорю: съебались нахуй с поля.

— Эй, парни, — сказал Серёжа, подойдя к нам, — может это, компромисс? Поделимся на две команды и поиграем. Поля ведь на всех хватит.

— Соглашайтесь, пока хороший коп предлагает такой вариант, — сказал я.

— Хорошо-хорошо, — загалдели ребята.

— Вань, что за херня с тобой? Ты обычно у нас дипломатичен. Ты уже у нас решала не потому что всех посылаешь, а потому что можешь договориться.

— Да забей. Давайте уже играть.

Спустя несколько минут, когда все переобулись и размялись, мы разделились на две команды и начали играть. Чёрт, эта мелкая школота явно занималась футболом. Они шустрые, техничные, юркие. А у меня игра совсем не идёт. Пасы не туда, удары мимо или по штангам. А ещё эти мелкие без труда меня обводят. Чёрт, вот и теперь я оказался последний защитником и меня обошёл пацан и несётся прямо к воротам. Но ничего, я ведь быстрее. Хочешь забить гол? А вот хер тебе! Я почти догнал пацана, и понимая, что не дотягиваюсь до мяча, стелюсь в красивом подкате сзади и срубаю пацана по ногам. Тот летит, хватается за ногу и корчится от боли.

— Ваня, ты какого хуя творишь?! — крикнул подскочивший ко мне Влад, который как раз и стоял на воротах.

— Что я сделал? Сфолил. К тому же перед штрафной, а это значит, что не пенальти.

— Ты пацану чуть ногу не оторвал!

— Но не оторвал ведь, — сказал я и глянул на лежащего пацана. Тот уже плакал.

— Ваня! — крикнул Миша, подскочив ко мне и толкнув меня. — Ты совсем больной? Ты совсем ебанутый?!

— Это обычный игровой момент, — сухо говорил я. — Тактический фол.

— Твою мать, Ваня, это не большой футбол, — сказал Серёжа. — Ты пацану возможно ногу сломал.

— Ну, в жизни всякое бывает. Футбол — контактный вид спорта.

— Иди и живо извинись перед ним. И не надо мне закатывать глаза! — крикнул Миша.

— Ладно-ладно, мне вообще поебать, — сказал я и подошёл к пацану, которому помогали подняться его друзья. На ногу вроде опираться может, значит не перелом. Наверное. — Сори.

— Сори? И всё? — недоумевая спросил меня Костя.

— Да. А что ещё?

— Это даже не извини. Тебе было лень произнести на один слог больше? — поражаясь спрашивал Миша.

— Сори является привычным эквивалентом слова «извини».

— Слушай ты, привычный эквивалент, если тебя бросила Маша, то это не значит, что ты теперь должен срывать