С тобой навеки - Хлоя Лиезе

Её рот приоткрывается с мягким вздохом, пока я прижимаю нас друг к другу, пока наши губы встречаются и размыкаются, затем ищут и поглощают, пока наши языки делают то же, что и наши тела ранее — прикасаются, танцуют, узнают шаги, которые делают нас дикими.

Но я сейчас не хочу быть диким, и если судить по её нежным касаниям, по ленивым вдохам, то Руни тоже этого не хочет. Так что я отстраняюсь, напоследок целую её в лоб, вдыхаю её и запечатлеваю этот момент в памяти.

Руни склоняет голову набок, смотрит на меня и поправляет мои очки.

— Возможно, я их погнула. Я немножко увлеклась.

Она возится с оправой, пока я смотрю на неё.

— Мне всё равно.

— А мне не всё равно. Я чрезвычайно к ним привязана, — бормочет она, затем наконец-то опускает руки. — Вот. Я их поправила.

Я краду последний поцелуй.

— Проголодалась?

Она улыбается.

— Ну естественно.

Я распаковываю нашу ношу, передаю ей термос чая, затем достаю свой кофе и выуживаю контейнер булочек с корицей, которые я заказал у Паркера и Беннета, получив немалую дозу поигрывания бровями и знающих улыбок. Я разворачиваю одеяло и расстилаю его. Затем сажусь и показываю на место между моих ног.

— Иди сюда.

Руни устраивается, прислоняясь спиной к моей груди. Наши колени согнуты, пока мы любуемся рассветом. Её улыбка такая удовлетворённая, глаза не отрываются от горизонта, щурясь от нарастающей яркости.

— Это идеально, — шепчет она.

Я целую её в висок.

— Да.

— Ты сказал, что никогда не делал этого прежде, — она опускает голову на моё плечо. — Что это означает?

— Это означает, что мне тридцать лет, и я никогда не был влюблён или хоть отдалённо заинтересован любовью, и у меня никогда не было романтических отношений. Были обоюдно выгодные партнёры без обязательств, но ничего серьёзного. Ничего подобного этому.

Она на мгновение притихает, глядя на рассвет, затем поднимает взгляд и смотрит мне в глаза.

— Как ты понял, что это отличается?

— Просто… понял. Я… — откашливаясь, я делаю глоток кофе, затем отставляю его в сторону. — Не смейся.

— Не буду, — обещает она.

— Всякий раз, когда я видел тебя, когда ты была рядом, и особенно когда ты приехала сюда, в моей груди… что-то ныло, — я кладу ладонь на её сердце, показывая ей. — Прямо вот тут. Я думал, у меня сердечно-сосудистые проблемы. Я гуглил всякое дерьмо. думал, у меня какое-то коррозивное заболевание или самая сильная изжога в истории медицины.

Она прикусывает губу и сдерживает улыбку. Надо отдать ей должное, она не смеётся.

— Оказывается, — говорю я ей, — вот как ощущается влюблённость в человека, когда ты говоришь себе, что ты не должен, нет, не можешь влюбиться. Ну то есть, вот насколько всё это незнакомо для меня.

Руни проводит ладонью вверх по моему бедру — успокаивающее, ласковое прикосновение.

— Теперь это может быть знакомым. Только ты и я.

Я мягко целую её, убирая прядь волос, которую ветер бросил на её лицо.

— А что насчёт тебя?

Она тянется к булочкам с корицей, снимает крышку и достает одну булку.

— Я бы сказала, что я настороженно относилась к любви и скептически относилась к браку. Учитывая то, что я видела у моих родителей и у их друзей в индустрии развлечений, это реально отбило у меня всякое желание. В последние лет десять, когда я начала осознавать желание и влечение, я не смотрела на людей, гадая, могут ли они оказаться моей истинной любовью. Я гадала, весело ли будет потанцевать с ними и хорошо провести время в постели. Я не хотела ничего большего. У меня имелась траектория карьеры. Финансовая стабильность. Родители, которые по-своему любили меня и в мгновение ока приехали бы, если бы у меня случился кризис. Несколько хороших друзей, и всё время в мире. Зачем мне нужно было влюбляться? Зачем бы мне вообще понадобилось выходить замуж?

Она отламывает кусок булочки, где нет глазури, и подносит его к моим губам. Я забираю его и мягко прикусываю её палец, заставляя её вскрикнуть, затем повернуться и поцеловать меня.

— Но? — подталкиваю я её.

— Но, — говорит она. — Потом я вышла замуж за тебя, потому что мне нужно было… обрести временное пристанище, и я сказала себе, что я идеальный кандидат для брака без любви. Я была практически уверена, что ты едва замечал моё существование, так что я сказала себе, что нет никакого риска превратить интенсивное влечение, которое я испытывала к тебе, в любовь.

— Едва замечал твоё существование?!

— Да! — со смехом отвечает она. — Учитывая, что ты выходил из комнаты в тот самый момент, когда я приходила.

— У меня от тебя тахикардия начиналась. Я что, должен был посчитать это за что-то хорошее? Ты настолько путала мои мысли, что я из неуклюжего собеседника превращался в того, кто только хмыкает.

Она снова смеётся и мягко гладит меня по щеке.

— Что ж. В итоге мы разгадали друг друга, не так ли?

Тронутый, я кладу ладонь поверх её руки. Руни знает, потому что я ей сказал, но она не понимает, как сложно для меня разгадать людей. Она не осознаёт, как много для меня значит то, что она чувствует себя разгаданной. Узнанной. Связанной со мной. Я притягиваю её поближе и целую в волосы.

— Да.

— И разгадывая друг друга, — говорит она, жуя очередной кусочек булки, — я поняла, что брак такой, каким ты его сделаешь. В некоторые дни казалось, будто между нами ничего нет, а в другие — что это всё на свете. В некоторые моменты я смотрела на кольцо и думала, как странно быть юридически связанной с тобой, обещать тебе свою жизнь, поклясться лелеять, верить и чтить тебя, и как легко я могла нарушить эти клятвы.

— И это… эта лёгкость, с которой клятвы могут быть нарушены… пока я росла и видела это в браке моих родителей, пока мои друзья начинали заводить серьёзные отношения, а потом рушить их несколькими плохими ссорами и неудачными решениями… всё это наводило меня на мысль, что такие обязательства и брак никогда не будут иметь для меня значения, ибо насколько же крепким может быть то, что так легко