Жена завоевателя - Крис Кеннеди

Гриффин ответил скупой улыбкой:

– Нет.

– И ты не отправишь меня в изгнание? – спросил он срывающимся голосом.

Гриффин покачал головой.

– И Гвиневру не отправишь?

Он снова покачал головой. Алекс с облегчением вздохнул.

– Я думал, ты захочешь отослать нас куда-нибудь подальше. А ты хочешь держать при себе обоих близких людей, предавших тебя.

– Я хочу держать при себе людей, совершивших ошибки и осознавших это. – Он снова посмотрел на шкатулку. – Возможно, время от времени мне придется об этом напоминать.

Алекс ответил горьким смехом:

– О чем? О том, что люди не без греха?

Гриффин покачал головой и поднялся на ноги.

– Искупление и прощение возможны.

Гвин разговаривала с Фальком на третьем этаже возле двери в солар. Он дежурил там, куда сам себя и определил. Лестничная площадка была темной из-за позднего часа и из-за надвигающейся бури. Дождь хлестал по окнам.

– Лорд Гриффин не собирается причинить мне вред, – запротестовала Гвиневра, почти смеясь, и это было первым проблеском веселья, испытанного ею за долгое время.

– Знаю, миледи.

Фальк расправил свою тунику.

– Это так. И все-таки я хочу быть рядом.

Гвин улыбнулась:

– Фальк, будь я не такой скверной женщиной, я вышла бы за тебя.

Он смущенно затоптался, на месте, забормотал что-то и покраснел:

– Это пустяки, миледи. Я уже так давно охраняю вас, что было бы странно, если бы перестал это делать теперь.

Она прислонилась плечом к дверной притолоке, колеблясь перед тем как войти внутрь и закрыть за собой дверь. И все же собиралась остаться здесь, пока не придут новости от Гриффина, какими бы они ни были. Пусть он отправит ее в монастырь, или к Марку, или предоставит решать ее дело Генриху фиц Эмпрессу. Каким бы ни было его решение, она подчинится ему, даже если он пожелает выслать ее в Палестину. Сейчас же за окном бушевала буря, совсем стемнело, и она не хотела запираться в комнате.

– Думаю, я знаю, чего хотел отец, Фальк. Я думаю, он хотел, чтобы шкатулка досталась Гриффину.

– Ну конечно, он хотел этого.

Она посмотрела на него так, будто он сообщил ей, что собирается стать алхимиком.

– Но, Фальк, почему ты не говорил мне об этом раньше?

– Я понятия не имел о том, что вас это заинтересует, – ответил он с достаточно убедительным изумлением и даже возмущением. – Я не думал, что вы понимаете, что это не просто шкатулка.

– Я и в самом деле не понимала. Да и сейчас не понимаю. А теперь она у Марка. Что бы там в ней ни было.

Фальк ответил ворчливо:

– Я бы не стал на вашем месте особенно беспокоиться, миледи. Язычник позаботится обо всем, что хочет иметь у себя дома.

Она открыла было рот, чтобы добавить что-то еще, но лишь покачала головой.

– Что бы это ни было, теперь уже не имеет значения. Мы просто подождем и увидим, что принесет завтрашний день.

– Да, миледи.

Она снова прислонилась плечом к дверной раме, а Фальк к стене. И оба принялись смотреть в дальнее окно. Буря ревела и сотрясала стены точно так же, как в ту ночь год назад, когда она влюбилась в Гриффина и была с ним на сотрясаемом порывами ветра постоялом дворе.

– Да, – сказала она задумчиво. – Разве ты не видишь, Фальк? Вад. Га. Со. Я думала, что это значит что-то вроде «отдать». Отдать шкатулку. В этом нет сомнений. Но, должно быть, это было имя «Гриффин Соваж». «Отдать Соважу».

Она помолчала.

– Конечно, я не совсем понимаю, что значит «Вад».

– Выйти.

Гвин медленно повернула голову:

– Что?

– Выйти замуж, за Гриффина Соважа.