Жена завоевателя - Крис Кеннеди

Гвин стояла рядом с ними. Грудь ее все еще вздымалась от волнения и бешеной скачки. Марк смотрел на нее. Гриффин не смотрел. Он стоял неподвижно, неотрывно глядя на небо. И казался погруженным в думы, как если бы больше ничто не имело для него значения.

Ее верхнюю красную тунику развевал ветер, так что была видна ярко-желтая подкладка. Ветер трепал ее волосы. Сегодня запах моря был сильнее, чем обычно, и заглушал запах крови. Пора было покончить с этим.

Она прижала кончики пальцев к вискам, стараясь удержать развеваемые ветром волосы, и повернулась к Марку. Его глаза казались спокойными, но в их глубине она различила лихорадочное возбуждение. У него пробивалась борода, казавшаяся неухоженной и неопрятной.

– Что вы задумали, Марк? – спросила она. – Что все это значит?

Она махнула рукой, указывая на ряды солдат.

– Вы в своем уме?

– Да.

Он наступил на свой шлем, который положил на землю возле ног, и улыбнулся ей безумной улыбкой.

– Как Эсташ?

Она покачала головой:

– Вы опоздали погубить меня, Марк. Я сама это сделала. Гриффин знает. Я ему рассказала.

– О, отлично.

Он посмотрел на Гриффина, все еще вглядывавшегося в какую-то точку на горизонте.

– В таком случае мы можем перейти к делу. У каждого из нас есть что-то, чего хочет другой.

– У вас нет ничего, чего хотела бы я, – огрызнулась Гвин.

– О, так-таки нет? А ведь всего две недели назад я был вашей последней надеждой. Тсс! Во всяком случае, у меня есть нечто, чего хочет Язычник.

– О чем вы толкуете? – спросила она, когда ей стало ясно, что Гриффин не собирается вступать в разговор. – Пожалуйста, прекратите это, Марк. Слава Богу, все кончено. Я была не права.

– Вы были не правы, Гвин, но дело не кончено. Пока еще не кончено. Рискуя повториться, я снова скажу: у меня есть нечто, чего хочет Гриффин.

– У тебя нет ничего, Марк, чего бы я хотел, – сказал наконец Гриффин, не отрывая взгляда от горизонта. – Я вижу, тебе хочется меня убить. Я готов сразиться с тобой.

Гвиневре стало страшно.

– Вам, Гвин, вовсе не безразлична судьба Гриффина? Не так ли? Я вижу по глазам. Ради него вы готовы на все. Почти на все.

Он ухмыльнулся.

– Маленькое предательство там, в подземелье, – пустяк. Это не в счет. Но что касается всего остального, то вы готовы. Вы ведь не хотите, чтобы с ним что-нибудь случилось?

– Что вы хотите сказать? – спросила она шепотом. Он устремил свой хитрый взгляд на профиль Гриффина:

– Сюда направляется Генрих фиц Эмпресс.

Гвин махнула рукой:

– Мы это знаем.

– Он мчится на север с такой скоростью, будто за ним гонится дьявол. Готов поспорить, что этого вы не знаете. Он будет здесь к концу дня. Возможно, даже раньше. Он едет в Эверут.

– Зачем?

Она не смела посмотреть на Гриффина даже краем глаза – столь глубокое отвращение питала сейчас к себе. Марк сделал вид, что и сам удивлен:

– Кто знает? Возможно, до него дошли слухи, что здесь, на севере, гнездо предательства.

Она смотрела на него с возрастающим ужасом:

– О, Марк, нет! Нет!

– Он знал о вашем плане? – спросил Марк, поворачиваясь к Гриффину и глядя на него с насмешкой. – Она не рассказывала тебе, что я должен был поспешить вывезти Эсташа у вас из-под носа?

– Перестаньте!

– Но я избрал другой путь, Гвиневра. Мне показалось более мудрым совершить кое-какие маневры, неизвестные даже вам. А теперь, – он указал жестом на поле боя, – мне кажется, что это было очень умно.

Она схватилась за рукав его тяжелой кольчуги:

– Что вы сделали?

– Генрих узнает о предательстве вашего возлюбленного, Гвинни. Скрывать принца в своем подземелье? – Марк щелкнул языком, изображая насмешку и презрение. – Генрих готов прощать тех, кто никогда не сражался с ним плечом к плечу. Но вашего жениха? Свою правую руку на поле боя, доверенного советника, почитаемого дипломата? Первого шпиона? Друга? – Марк покачал головой. – Всего больнее ранит предательство близких людей. Предательство – ужасная вещь.

Она качала головой, и ее волосы выбивались из чехла:

– Нет, Марк, нет!

– Особенно больно смотреть, как у еще живого человека выпускают кишки, когда его четвертуют, разрубают на части и эти части бросают в четыре стороны света. Это ранит особенно болезненно.

Единственной причиной, почему Гвин не заплакала, было то, что она была готова закричать. Голова ее была способна взорваться от ярости, ненависти к себе и отчаянного страха.

Гриффин продолжал стоять, скрестив руки и глядя на поля и дальний лес. При последних словах он изменил позу, повернул голову к Гвин и посмотрел на нее:

– Тебя это беспокоит?

– Конечно, – выдохнула она, и слова ее были полны жаркого отчаяния и муки.

Марк хлопнул в ладоши:

– В таком случае заключим сделку. Я готов отнестись к вопросу по-деловому. Вы хотите спасти Гриффина.

– А чего хотите вы? – спросила она обреченно.

– Вас.

Рот Гвин раскрылся, а Гриффин наконец посмотрел на нее. Марк усмехнулся:

– Рад, что привлек твое внимание, Гриффин. А теперь, – продолжал он самым бодрым тоном, – возможно, тебе безразлично, останешься ты в живых или умрешь. Этого я не знаю. Твой отец был неуправляемым, диким человеком, непредсказуемым – и, возможно, это и у тебя в крови. Но у меня есть кое-что, способное вызвать твой интерес. И, думаю, это для тебя важнее всего.

Почти неприметно Гриффин покачал головой:

– У тебя нет ничего, фиц Майлз, что могло бы меня заинтересовать.

– У меня есть то, что может быть интересно только для наследника Эверута. Для истинного, подлинного наследника.

Это заявление в конце концов вызвало слабый интерес в глазах Гриффина.

Марк понизил голос:

– Ты ведь знаешь, о чем я толкую. Да? О той самой вещи, за которой ты охотишься. О, я слышал, что ты отверг сокровище и свою судьбу. Но я тебя знаю. И знаю, что это. Ты ведь это ищешь. У меня это есть, и я готов тебе его отдать. Если ты отдашь мне Гвиневру.

Вокруг них бушевал ветер, вытягивая их волосы из-под шлемов, теребя застежки. Ветер облепил юбки Гвин вокруг ног, будто они собирались улететь, по вместо этого оказались прикованными к коленям. Она посмотрела на Гриффина. Лицо его было бесстрастным, но в глазах она прочла ярость и отчаяние. У него на подбородке задергался мускул. Гвин повернулась к Марку.