Влюбленный лжец - Лола Кинг

Я замираю. Он подошел слишком близко, и я не могу продолжать, если не хочу, чтобы моя задница оказалась на его лице.

— Что ты делаешь? — шиплю я. — Уйди с дороги.

Его руки тянутся вверх, сильные пальцы обхватывают верхнюю часть моих бедер, забираясь под юбку. — Никогда не говори мне, чтобы я убирался с дороги, когда речь идет о твоей заднице.

— Крис, я не шучу. Мы в библиотеке.

— Раньше тебя это не останавливало.

Оглянувшись через плечо, я сужаю глаза. — Почему ты так много знаешь о том, что происходило, когда ты еще не был здесь студентом?

— Потому что я следил за тобой. Укуси меня.

Он иллюстрирует свои слова тем, что задирает мою юбку и кусает за изгиб задницы, от чего по телу бегут мурашки.

— Слезь с меня. — Я убираю одну руку с лестницы, чтобы попытаться оттолкнуть его, но едва достаю до его головы. — Я серьезно.

— Потише, — приказывает он низким голосом. Схватив меня за талию, он переворачивает меня на спину.

Я вскрикиваю, пытаясь снова встать на ступеньку. Он держит меня до тех пор, пока я не становлюсь устойчивой, и смотрит поверх моей головы.

— Держись за перекладину.

— Ты с ума сошел?

— Когда папочка говорит, ты слушаешь, Элла.

— О, черт..

Он тянет меня за собой, и страх падения заставляет мои руки рефлекторно схватиться за перекладину над головой.

— Значит, ты умеешь слушать.

Теперь, когда я устойчива, он отпускает мою талию, чтобы снова запустить руки под юбку.

— Ты знаешь, сколько моих сообщений ты проигнорировала на этой неделе?

— Так вот в чем дело?

Я пытаюсь сохранить твердость в голосе, наивно полагая, что у меня еще есть выход из этой ситуации.

Он писал мне несколько раз после нашего поцелуя, но я не отвечала. Момент, который мы разделили, причинил столько же боли, сколько и исцелил нас, и мне нужна была эта неделя, чтобы все переварить.

— Крис, я знаю, что мы поцеловались, но это ничего не меняет в той ситуации, в которой мы оказались. Ты с Меган. Я — Афродита. Реальность не прогибается под нас, и мы не должны переписываться за спиной твоей невесты. Вот почему я не ответила.

На секунду я вижу, что он задумался над моими словами, и мне кажется, что я достучалась до него. Но мои надежды умирают, когда он опускает мои трусики.

— Остановись.

Я смотрю в сторону прохода, мой живот скручивает от волнения и ужаса.

Он удерживает меня на месте, вытягивая одну ногу, а затем другую.

— Еще один день, когда ты пойдешь домой без своих красивых трусиков. Ты надела кружевные для меня?

— Твое заблуждение сводит тебя с ума, — процедила я сквозь стиснутые зубы.

Не знаю, на кого я больше злюсь — на него за то, что он делает, или на себя за то, что я от этого намокла.

— Между прочим, их было пять. Количество сообщений, которые ты проигнорировала.

Он достает мой телефон из форменной куртки, и я смотрю расширенными глазами, как он устанавливает таймер.

— Итак, я проведу ровно пять минут, пробуя на вкус твою великолепную киску. Мне все равно, если кто-то придет, и мне все равно, если кончишь ты. Как ты верно заметила, ты Афродита. Так что я возьму свою порцию и уйду.

Наслаждение накатывает, и в тот момент, когда он замечает, что я сжимаю бедра вместе, он хватает меня за нижнюю часть обоих, поднимает и опускает на плечи.

Я задыхаюсь. Единственное, что теперь удерживает меня на ногах, — это то, что я все еще держусь за перекладину над головой, а его руки лежат на моей заднице.

— Я ненавижу тебя, — шепчу я, задыхаясь от паники и предвкушения, и мне становится больно за него.

— Повтори это через пять минут.

Затем он зарывается лицом мне между ног, его язык проникает между моими нижними губами и проводит по моему клитору.

Мои руки напрягаются, и я сильнее вцепляюсь в него, напрягаясь под его натиском.

— Крис, — стону я. — С-стоп.

Я бы удивилась, если бы он послушался. Я сказала это скорее для того, чтобы избавиться от чувства вины, чем для чего-то еще.

Он поддерживает постоянный ритм, надавливая все сильнее, и у меня не остается выбора, кроме как остаться на месте или рухнуть на пол вместе с ним. Моя грудь содрогается от удовольствия, распространяющегося по моим венам, а острая потребность заставляет меня отталкиваться от него.

Я не терплю это испытание, я соучаствую в том наслаждении, которое он навязывает мне.

Время исчезает, и я откидываю голову назад, забывая ненавидеть себя в процессе того, как его зубы обгладывают мой клитор, а затем он лижет его плоским языком. Я забываю, где мы находимся, что я позволяю своему бывшему съесть меня в проходе библиотеки нашего колледжа, что любой может увидеть меня в таком состоянии.

Я забываю о собственном существовании, когда он доставляет еще больше влаги от моего входа к моему нуждающемуся в ней узлу, и я обхватываю его шею ногами. Я даже не знаю, как он дышит от того, как крепко я прижимаю его к себе. Я не хочу, чтобы это заканчивалось, и с каждой секундой все ближе и ближе подхожу к краю.

Все мое тело замирает от удивления, когда звонит будильник моего телефона. Он сразу же останавливает его, чтобы не попасть в беду.

И отстраняется от меня.

— Нет, нет, нет, — задыхаюсь я. — П-подожди.

— Подожди? Я сказал пять минут, сладкая.

— Я знаю, но…

— Но ты хочешь, чтобы папа заставил тебя кончить, не так ли? Ты хочешь, чтобы я успокоил боль и позаботился о тебе?

Я киваю, облизывая губы.

— Да, папочка, — шепчу я.

— Моя бедная шлюшка. Всегда так отчаянно нуждалась во мне.

Он медленно разворачивает мои ноги, ставит ступни обратно на ступеньку и берет меня за талию. — Отпусти.

Я отпускаю лестницу, и он несет меня вниз, ставя на пол. Несколько секунд мои ноги дрожат, а голова плывет от ощущения, что мое удовольствие все еще висит над небытием.

— Шатаемся, да? — усмехается он, удерживая меня еще немного.

Я киваю, мой мозг едва улавливает, что я соглашаюсь с мужчиной, с которым обычно категорически не соглашаюсь.

Он наклоняется вперед и целует меня прямо под ухом. — Тебе тепло.

Онемев, я снова киваю, не понимая, с чем соглашаюсь. Все, что я знаю, это то, что мне нужно пойти домой и сделать что-нибудь с пульсирующей потребностью, которую он оставил