Влюбленный лжец - Лола Кинг

Мое дыхание ускоряется через нос, тело напрягается от страха. Только моя грудь беспорядочно вздымается и опускается, заставляя прижиматься к промокшей черной рубашке Криса. Он подносит свободную руку к моей груди, поглаживая линии покрасневшей от гнева кожи, которою я царапала. Осторожно проводя по ним подушечкой большого пальца, он не сводит с меня глаз.

— Элла, это Джон из Фонда сообщества Стоунвью.

Под таким названием скрывается «Безмолвный круг». Фальшивая благотворительная организация, которую большинство из них использует в качестве налогового вычета, чтобы потом вернуть деньги себе.

— Если ты здесь, то я хотел бы напомнить тебе, что сегодняшнее мероприятие обязательно для членов фонда.

Я зажмуриваю глаза, страх ослушаться заставляет меня дергаться в объятиях Криса. Я должна пойти. Я не могу так рисковать. Я отталкиваюсь от него, ухватившись за его предплечье, чтобы попытаться убрать его руку от моего рта. Но он без труда удерживает меня, сильнее прижимая к стене. Я хнычу в его ладонь, и он прижимается губами к моему лбу, сдержанно шепча.

— Останься.

И в этот момент я слышу удаляющиеся шаги, и все, что остается снаружи, — это шум дождя, бьющего по крыльцу.

Его хватка ослабевает, и он проводит рукой по моей щеке. — Ради всего святого, Элла. Ты вся горишь.

— Я в порядке, — кричу я. Ложь, но мне нужно убедить себя.

Я чувствую, как внутри него нарастает напряжение, и он делает шаг назад, явно пытаясь сдержать себя.

— Ты знаешь, что я чувствую, когда ты нездорова и не заботишься о себе, — рычит он.

— Я большая девочка, и мне не нужно, чтобы ты заботился обо мне из-за глупой простуды.

— Ты принимала какие-нибудь лекарства?

— Я…

— Ты лежала в постели и отдыхала?

— Лежала, пока…

— Ты ела? Ты пьешь достаточно воды?

— Пока нет, но…

— Иди в гостиную. Прямо сейчас. И не усугубляй ситуацию. Я и так достаточно зол.

Я открываю рот в последний раз, но понимаю, что это бесполезно. Когда Крис хочет о чем-то позаботиться, с этим невозможно бороться. А я слишком устала, чтобы пытаться.

Как будто мое тело хочет сказать ему, что он прав, я чихаю, пока иду в гостиную, и к тому времени, как он приносит мне одеяло и чай, я уже дрожу от холода. Я смотрю на него, не зная, что делать, но он прерывает меня.

— Даже не думай мне в чем-то отказывать. Ты собиралась пойти в храм, когда я прямо сказал тебе не делать этого. Единственная причина, по которой тебя сейчас не наказывают, заключается в том, что твое тело не может этого вынести. Будь послушной, сладкая, потому что я не хочу, чтобы к завтрашнему дню мне пришлось подводить итоги.

Я молча беру у него чай и потягиваю его, пока он расстилает одеяло на моих коленях. Он уходит и возвращается со стаканом воды и таблетками.

— От лихорадки.

Отложив чай в сторону, я меняю его на лекарство и воду, а затем ставлю и это на стол.

— Я не хочу сегодня драться, — признаюсь я хрипло. Горло опухло и болит, а веки тяжелые. Я просто хочу отдохнуть.

Он опускается передо мной на ковер и деликатно кладет руку мне на бедро.

— У нас возникают проблемы только тогда, когда ты отказываешься принять неизбежное, сладкая.

Я медленно качаю головой, и из меня вырывается вздох.

— Неизбежного не существует. Я не хочу снова быть под твоим контролем. Я была твоим секретом в старшей школе, и это именно то, что происходит снова. Ты просто добавил того, от кого прячешь меня.

— Но на этот раз я знаю, что в конце концов ты будешь у меня. И не говори мне, что я снова заблуждаюсь, потому что ты знаешь, что я все это переверну. Следующий шаг в убеждении тебя может оказаться слишком сложным для твоего тела.

Я делаю глубокий вдох, из-за чего у меня болят мышцы. Я не хочу спрашивать, но я должна. Крис так хорошо умеет строить из себя невинность, что мне приходится копать, чтобы узнать, на что он действительно способен.

— Что будет, если ты сделаешь все возможное, чтобы заполучить меня, а я все равно откажусь?

— Этого не случится, сладкая. — Он гладит меня по щеке, потом по волосам. — Тебе не придется беспокоиться о выборе. К тому времени, как я освобожусь от Меган, для тебя вообще не останется выбора.

Я сглатываю, грудь сжимается. — Ты пугаешь меня, когда говоришь такие вещи.

— Хорошо. Держись за это чувство сегодня вечером, пока я буду заботиться о тебе. Ты забываешь, как далеко я готов зайти, чтобы заполучить тебя, и это заставляет тебя вести себя наивно. То, что я не могу постоянно заниматься тобой, не означает, что план меняется.

Он смотрит в мои янтарные глаза, и уголок его рта растягивается в улыбке. Как у человека, полностью смирившимся со своим выбором. — План никогда не меняется.

— Я не хочу знать, является ли забота обо мне частью твоего грандиозного плана по уничтожению меня и превращению меня в твою собственность. — Я закрываю глаза, долго моргаю и снова открываю их. — Не сегодня. Просто дай мне тебя. Того, кого я знаю. Моего Криса.

Я колеблюсь, прежде чем добавить, — Пожалуйста.

Его глаза перескакивают с одного на другой, а на лице появляется выражение обожания.

— Я хочу отдать тебе всего себя и даже больше, Элла. Все, что ты хочешь от меня, ты можешь получить.

Я киваю, закрывая глаза, и на моих губах появляется улыбка. Эти слова кажутся слишком идеальными, чтобы что-то к ним добавлять.

Я чувствую, как он встает, и нежно целует меня в лоб.

— Я собираюсь приготовить тебе куриный суп с лапшой. — Я снова открываю глаза и смотрю на его карман, пока он продолжает говорить. Он с чем-то возится в нем. — У тебя есть все, что мне нужно для этого?

Я киваю.

— Есть, но я скорее съем жареную картошку, чем суп.

Я ярко улыбаюсь ему, поднимая глаза, как раз вовремя, чтобы увидеть, как он поднимает брови.

— Ты? Ты предпочитаешь есть жареную картошку? Раньше ты на меня обижалась, когда я пытался заставить тебя съесть что-нибудь, кроме салата.

Сквозь волну грусти я пожимаю плечами. — Я больше не танцую и не болею. Подсчет калорий был в основном для балета.

Он достает свой телефон, и я смотрю, как он открывает приложение доставки.

— Мы закажем все, что ты захочешь, сладкая. Картофель фри в два раза больше твоего веса, мне все равно. Но не думай, что