Практика по брачному контракту. Магия не пригодится! - Ольга Дмитриева

Чуть дальше за ним лежал бесчувственный человек, опутанный стальными шипами. Такое заклинание я видела на боевых состязаниях старшекурсников и поняла, что это враг.

Эдвин поднял на меня глаза и прохрипел:

– Не подходи.

– Что это? – взволнованно спросила я, указывая на лиловую дрянь.

– Остатки магического барьера, – буркнул Эдвин. – Подстраховался, гад. Ловушка должна была схлопнуться и убить меня. Мне удалось исказить направление заклинания. Приложило его, а меня только зацепило.

Я бросила взгляд на неподвижное тело и спросила:

– Кто это?

– Ричард Юманс, – бросил ректор, и я удивленно замерла.

Он продолжил:

– Хотел избавиться от меня, чтобы добраться до тебя. Не вышло.

Под пальцами Эдвина, окутанными тусклыми отсветами магии, заскрипели кости. Я наконец поняла, что он пытался сделать. Раздавить точку силы умертвий, среди шейных позвонков. Но разве это возможно сделать так?..

Оказалось, возможно. Во всяком случае, Эдвин справился. Раздался сухой щелчок, и тела умертвий начали рассыпаться на глазах. Ректор откинулся на стену и уронил руки. Его прикрытые глаза и тяжелое дыхание испугали меня. Я тут же оказалась сидящей на коленях рядом с ним.

Эдвин приоткрыл глаза и рыкнул:

– Уйди. Я сам.

– Ты не можешь пошевелиться, – возразила я.

Метка на моем лбу вспыхнула еще ярче, и ректор прошипел:

– Спрячь… погаси ее!

Но в этот момент я увидела, что под заклинанием на его груди выступила кровь. Прежде чем осознала, что делаю, я положила руки на лиловый туман. Пламя окутало мои ладони. Я тут же испуганно отдернула их, но магия сделала свое дело. Огонь разрушил структуру заклинания, и оно тут же рассеялось. Эдвин часто задышал, а я пробормотала:

– Ты ранен.

Дрожащими пальцами я попыталась содрать с него рубашку, чтобы осмотреть раны. Но Эдвин мне этого не позволил. Он решительно оттолкнул мои руки и схватил меня за плечи со словами:

– Зачем ты пришла сюда? Это было опасно, я приказал тебе оставаться под защитой! Я мог потерять тебя.

И было в этой фразе столько чувства, что у меня внутри все перевернулось. И я прошептала, глядя ему в глаза:

– Я тоже боялась тебя потерять.

На миг Эдвин изменился в лице. Я могла поклясться, что мое признание ему приятно не меньше, чем его – мне.

Затем он вздохнул и пообещал:

– Все будет хорошо. Сейчас мы вызовем стражу и отправимся в гостиницу.

– Ты ранен, – жалобно сказала я.

– В гостинице перевяжу, – отмахнулся ректор и встал, а затем помог мне подняться на ноги.

Он коснулся пальцами метки, и магия начала засыпать. Эдвин удивленно вскинул брови, но не убирал руки от моего лба, пока язычок пламени не погас. Навалилась усталость, и я отстраненно наблюдала, как он создает магический маячок для призыва стражи.

Отряд появился на улице довольно скоро. Ректор кратко ввел капитана в курс дела и поручил им бездыханное тело Ричарда Юманса. А мы рука об руку побрели в гостиницу.

Нас впустили через задний ход без лишних вопросов. В комнате служанка водрузила на стол таз с водой, стопку бинтов и чистых тряпок, а затем удалилась. Эдвин сбросил плащ и безжалостно содрал с себя присохшую к ранам рубашку. После этого он рухнул на стул и махнул рукой:

– Ложись спать.

Но я успела повесить плащ на крючок и решительно заявила:

– Я помогу тебе.

Мне показалось, что он хотел отказаться. Но прежде чем Эдвин успел вымолвить хоть слово, я извлекла из наших сумок сверток со снадобьями и обмакнула тряпицу в воду.

Порезы оказались глубже, чем я ожидала. Ректор не дрогнул, пока я осторожно промакивала раны и смывала с его груди и живота остатки крови. Страх скоро отпустил, пальцы перестали дрожать. В Академии нас учили обработке ран, и я знала, что делать.

Эдвин наблюдал за моими неуверенными движениями, и от его взгляда почему-то начинали гореть щеки. Наконец, я наложила заживляющую мазь и стянула грудь ректора бинтами. Он спокойно поблагодарил и поднялся. Теперь я смотрела на него снизу вверх и в голове не было ни единой мысли. Ректор сделал шаг вперед и подошел ко мне вплотную, продолжая внимательно разглядывать мое лицо.

Его пальцы осторожно сжали мой подбородок. Мне давали шанс образумиться и уйти. Отчего-то я была уверена, что если сейчас развернусь и отправлюсь в постель, ректор и правда ляжет спать на полу, не тронув меня и пальцем. Но при одной мысли об этом внутри вспыхнуло такое разочарование, что я невольно подалась вперед.

Мгновение спустя мы уже целовались, забыв обо всем. Когда Эдвин отрывался от моих губ, он шептал:

– Ты бесподобная… Самая лучшая… Таких, как ты, больше нет.

Эти слова напомнили мне про огненную элементаль, и я сжалась, в очередной раз осознав, что стою между двумя мирами. Но в следующий миг ректор заглянул мне в глаза и произнес:

– Люблю тебя.

Наверное, я не ждала, что эти слова когда-нибудь кто-нибудь мне скажет. Всегда знала, что не смогу ни с кем сблизиться и доверить свою тайну. И теперь я отчаянно вцепилась в плечи Эдвина и прошептала в ответ:

– Я тоже тебя люблю.

Ректор развернул меня к себе спиной и начал уверенно расстегивать крючки на платье. Ткань соскользнула к ногам, и я перешагнула через нее. Также умело Эдвин избавил меня от белья.

Я сама не поняла, как мы оказались на кровати. Эдвин нависал надо мной, и его пальцы скользили по моему телу. Между нами не осталось никаких преград, и это было лучшее из того, что случалось в моей жизни.

Меня разбудило солнце. Теплые лучи грели щеку. Открывать глаза совсем не хотелось. Я долго лежала, уткнувшись лбом в спину Эдвина, и слушала его ровное дыхание. Шевельнувшись, я внезапно ощутила легкую прохладу. Где-то совсем рядом, на теплой спине ректора. Это было странно, так что пришлось открыть глаза.

И тут до меня дошло, что именно я вижу и ощущаю. То самое нечто, которое все это время успокаивало мою магию. И наконец-то я могу как следует рассмотреть его.

Затаив дыхание, я разглядывала белый рубец, напоминающий вытянутый язычок пламени. Ожог? Шрам? Пальцы коснулись прохладной кожи. Эдвин тут же вздрогнул и поймал мою руку.

– Лина. Что ты делаешь? – сонно спросил он.

– Это то, что я думаю?

Сон слетел с ректора. Он повернулся ко