Влюбленный - Луна Мейсон

И в этот миг я проваливаюсь в свой непрекращающийся кошмар.

Глава 67

Роза

– Тут кое-кто тебя спрашивает, – кричит Данте из гостиной.

Я выглядываю из своей спальни и вижу, что он уже стоит под дверью и странно улыбается.

– Кто?

Пожалуйста, пусть это будет не Лука.

– Бывший моей невесты, который скоро сдохнет. Давай, выходи и разбей ему сердце, пригласив на завтрашнюю свадьбу. Хочу напоследок насладиться его страданиями.

– Нет.

– Нет? Ладно, тогда завтра, в качестве свадебного подарка, я скажу тебе, где находится труп Евы. Выбор за тобой. – Он пожимает плечами с самодовольной ухмылкой.

Данте держит телефон настолько близко, что я отлично вижу экран.

– Ну, ты что-нибудь решила?

Он звонит контакту, скрывающемуся под буквой «М». Кровь стынет в жилах, когда на звонок отвечает до боли знакомый высокий женский голос.

– Оу, привет, старший брат!

Я приоткрываю рот – это действительно Мария! Чувствую себя так, словно получила удар в солнечное сплетение.

В дверь настойчиво стучат. Черт возьми, что же делать? Я должна подыграть.

Я выхватываю телефон из рук Данте и сбрасываю вызов.

– Ладно, я все сделаю.

– Тогда иди, чего ждешь? Если со мной что-нибудь случится, Ева тоже умрет. Запомни это.

Он хохочет мне вслед, пока я направляюсь к входной двери. Я должна сделать это ради спасения Луки. Обернувшись, я вижу, что Данте наблюдает за мной из гостиной.

Я открываю дверь и ахаю, видя перед собой сломленного человека: расстегнутая белая рубашка перепачкана кровью, глаза опухли от слез. Я протягиваю руку и смахиваю слезинку с его щеки.

– Лука, – шепчу я.

– Мама мертва, Роза.

Я заключаю его в объятия. К черту Данте, прямо сейчас он не может меня видеть. Я сопереживаю утрате Луки. Знаю, насколько сильно он любил маму и на что готов, чтобы защитить семью. Я пытаюсь сдерживать слезы, чтобы не разрыдаться. Это в очередной раз показывает, насколько Данте опасен. Как бы сильно я ни хотела рассказать Луке правду, я не могу.

Выхода нет.

– Мне так жаль, Лука…

Мой жених убил его маму. Из-за меня.

Лука хмурится.

– Нам нужно уезжать, Роза. Собирай вещи.

Он тянется, чтобы взять за руку, но я отдергиваю ее.

– Роза?

– Я… не могу.

Я тяжело вздыхаю, готовясь подыгрывать так, словно от этого зависит моя собственная жизнь.

– Сегодня нам показали, почему мы не можем сбежать. Это была твоя мама, Лука. А если следующей станет Дарси? Мы никогда себя не простим. Поэтому завтра я выйду за Данте…

– Нет…

Борясь с желанием разрыдаться, я предупредительно поднимаю палец, заставляя его помолчать.

– С этого момента все кончено. Пока не пострадали и остальные. Куда мы сбежим, Лука? Улетим на солнце и оставим всех остальных тут, разбираться с нашими проблемами? Это не для тебя. Ты будешь бороться. И сейчас надо, чтобы ты продолжал это делать. Только уже не за меня…

Мой голос срывается, но я пытаюсь взять себя в руки. У меня нет сил, чтобы продолжать борьбу.

Сжав челюсти, Лука всматривается в мое лицо.

– Без тебя я не уйду, Роза. Никогда.

Я хватаю его за руки.

– Ты должен. – У меня болит сердце из-за того, что я скрываю от него правду. – Тебе нужно пойти и отомстить. Мария, Романо, все они должны поплатиться. Завтра ты придешь на мою свадьбу…

Он поднимает голову.

– Нет.

– Ты сказал, что сделаешь для меня все, о чем бы я ни попросила, верно?

– Только не это, – шепчет он.

– Лука, посмотри на меня, – умоляю я, а по моему лицу льются обжигающие слезы. – Пожалуйста, Лука!

Он поглаживает мои руки, и я вздрагиваю, когда он касается синяков, которые остались от Данте.

– Если ты этого не сделаешь, у нас не будет общего будущего. Я хочу, чтобы ты в последний раз доверился мне, чтобы защитить нашу семью. Уходи, иди к своему брату, иди к Фрэнки!

Я медленно киваю, пытаясь намекнуть на двойной смысл, сокрытый в этих словах. Я специально выделяю его имя. Если кто-то и может нас спасти, так это Фрэнки.

Вне всяких сомнений, Данте прямо сейчас подслушивает каждое мое слово и в любой момент готов сделать роковой звонок.

– Я не могу просто оставить тебя здесь, Роза, – говорит Лука, свирепо раздувая ноздри.

Встав на цыпочки, я нежно целую любимого в колючую щеку. Закрываю глаза, ненавидя саму себя за те слова, которые собираюсь произнести вслух. Я должна сыграть максимально убедительно, просто обязана сделать так, чтобы Данте поверил.

– Лука, отныне я принадлежу Данте. И всегда принадлежала. Я хочу, чтобы ты стал свидетелем нашего брака, чтобы доказать всем, что между нами все кончено. Продемонстрировать, что наши отношения ничего не значили. Ты должен отпустить меня.

– Черта с два, – рычит он, заглядывая внутрь дома.

Кладу его руку на свое испуганное сердце.

– Мне жаль, Лука!

Я отпускаю его руку и отхожу в сторону, прислонившись спиной к двери. Она открывается, я отшатываюсь.

– Так, так, кто тут у нас? – раздается ненавистный голос.

Я напрягаюсь, когда Данте обнимает меня за талию, притягивая к себе.

– Катись к черту! – рычит Лука.

И тянется куда-то за спину. Черт, он тянется за оружием! Вспомнив угрозы Данте, я вырываюсь из его рук и крепко хватаю Луку за локоть. Нахмурившись, он вопросительно смотрит на меня.

– Не надо, Лука, – решительно говорю я. – Уходи. – Я киваю на лестницу.

Данте смеется. Клянусь, когда Ева окажется на свободе, как только все узнают правду, его ждет мучительная смерть. Эта мысль постоянно крутится у меня в голове.

– Роза, отойди, – шипит Лука.

Я уверенно продолжаю стоять между ними.

– Нет. Хватит. Между нами все кончено, Лука!

Его изумрудные глаза смотрят мне прямо в душу. Этот мужчина прекрасно меня знает. Он знает, как сильно я его люблю. Я должна верить, что он сам все поймет. По крайней мере, я на это надеюсь.

– Хорошо. Конец игры, Роза, – шепчет он.

Эти слова вселяют в меня надежду, и я наблюдаю, как Лука разворачивается и уходит.

Глава 68

Лука

– Лука! Поговори со мной, – доносится голос Грейсона, но у меня не хватает сил ответить, внутри я словно умер. Что это было?

– Я порву на части всех этих засранцев. Мы должны вытащить Розу. Позвони Фрэнки, пусть встретит, – цежу я сквозь зубы.

– Уже сделано. Он в пути. Нужно действовать с умом.

Он прав, но мне уже плевать. Сначала я хочу перерезать Марии горло. И наблюдать, как жизнь