Спасенная репутация - Анна Грейси

– Раны на голове всегда сильно кровоточат, – сказал ей Мак прозаичным тоном, от которого Фейт захотелось закричать. Как на голове Ника могла появиться рана от пальцев старухи?

Стивенс взял полотенце, смочил его и приложил к ране на голове Ника.

– На поле боя мне доводилось видеть и похуже, мисс, – сказал он в качестве утешения.

Вся эта спокойная прозаичность доводила Фейт до истерики. Ник пришел не с поля боя, он был ранен старой ведьмой! И она, Фейт, убедила его пойти на эго. И она ничего – ничего! – не может сделать, чтобы помочь!

– Она чуть не убила ею! – крикнула Фейт.

– Нет. Она убила себя. – Эстреллита склонилась над своей бабушкой и любовно обмыла морщинистое старое лицо. – Смотрите! – воскликнула она.

Ладонь старой женщины раскрылась. В ней было что-то, испачканное кровью. Что-то острое и металлическое.

– Бог мой, это похоже на...

– Осколок шрапнели, – закончил за него Стивенс.

– Значит, он вышел из головы мистера Блэклока? – спросил Мортон Блэк.

– Si, – коротко отозвалась Эстреллита. Она склонилась над абуэлой, которая теперь напоминала маленький тряпичный куль, и озабоченным тоном проинструктировала Фейт: – Когда кровотечение прекратится, ты должна приложить вон ту микстуру к его ране и обмотать голову чистой тканью. И держи его в тепле. Ты, Тавиш, разведи огонь и подтащи кровать ближе к окну. Бабушка должна смотреть на звезды и луну.

Фейт заморгала, дивясь спокойствию Эстреллиты, и тупо уставилась на зазубренный кусочек металла, лежащий на столе.

– Как это могло выйти из головы Николаса?

Стивенс объяснил:

– Такое случается, мисс. Осколки иногда сами выходят. Этот хирурги, должно быть, пропустили, когда капитан Ник был ранен при Ватерлоо. – Он удивленно покачал головой. – Но вот как старая леди узнала об этом, а тем более вытащила его, я не понимаю.

Стивенс и Фейт промыли рану на голове Ника. Мак устроил абуэлу так, как велела Эстреллита.

Два дня и две ночи Ник и абуэла лежали неподвижно, не приходя в сознание. Это были длинные дни и очень длинные ночи. Никто толком не спал.

На второй день Стивенс и Мак отправились поохотиться. Чтобы добыть мяса на обед, утверждали они, но, по правде говоря, все потихоньку сходили с ума, живя в такой тесноте, не слыша ничего, кроме едва различимого дыхания больных.

Вечером второго дня Мортон Блэк напомнил Фейт, что привез ей письма от родных, и она с благодарностью читала и перечитывала их, немножко улыбалась, много плакала и зачитывала отрывки остальным.

В каком-то смысле письма утешили ее, но, с другой стороны, заставили почувствовать себя такой далекой. Их заботы и интересы были из другого мира. Мир Фейт лежал на кровати, безмолвный и недвижимый.

На рассвете третьего дня на несколько мгновений Ник проснулся. Он пробормотал что-то, и Фейт подлетела к нему. Его глаза открылись, он уставился на нее, словно пытался вспомнить. Затем сказал: «Доброе утро, миссис Блэклок», и, закрыв глаза, заснул теперь уже нормальным сном.

– Доброе утро, мистер Блэклок, о, очень доброе утро, мой дорогой мистер Блэклок, – всхлипнула Фейт, целуя его лицо, руки и снова лицо. Она оставалась с ним целый день, наблюдая, как он спит. Наконец, измотанная, уснула, держа руку мужа в своих руках.

На закате того же дня абуэла умерла.

Все поняли это, когда Эстреллита издала протяжный стон и начала натирать лицо золой из очага. Фейт поспешила к ней.

– Ох, Эстреллита, – начала она.

Эстреллита подняла глаза. В свете огня вид у нее был безумный и языческий.

– Ты обещала мне, что он не убьет ее, но он убил. Убил!

До Фейт не сразу дошло, что она имеет в виду.

– В своем сне я видела их, кровь у нее на груди, кровь у него на руках. Ты помнишь, Фейт?

Ее слова поразили Фейт словно удар. Она обещала ей, что Николас не убьет абуэлу, но теперь Николас жив и с каждой минутой становится крепче, а старуха мертва. Сон цыганки оказался вещим.

– Мне очень жаль, – прошептала она. – Я не знала, как это будет.

– Нет, девочка, – вмешался Мак. – Посмотри на лицо своей бабушки, Эстреллита. Скажи мне, что ты видишь?

Лицо абуэлы, казалось, разгладилось, будто все заботы и печали девяноста лет ушли прочь. На нем были написаны великий покой и счастье, словно в момент смерти она была вознесена в рай.

– Ты говорила, что приход капитана был предсказан. Твоя бабушка знала, что это близится, и хотела, чтобы это случилось.

Эстреллита горячо отмахнулась:

– Как ты можешь так говорить? Кто хочет умирать? Ни ты! Ни я! Никто!

Мак криво улыбнулся:

– Да, но мы молодые, моя красавица. У нас вся жизнь впереди. Если б ты была старой и тебе бы оставалось жить совсем немного, как бы ты предпочла умереть? Медленно, постепенно угасая, терзаемая болью и болезнью, превращаясь в беспомощное, зависимое существо... – Он помолчал, давая ей время осознать его слова. – Или быстро и красиво. В сиянии вечной славы, так, как мы видели три дня назад?

Эстреллита подняла на него застывший взгляд.

– Она умерла как королева воинов, девочка, – мягко сказал он. – Она сама выбрала свою смерть, и ты должна почитать ее выбор.

Слезы потекли по лицу Эстреллиты, оставляя за собой серые дорожки золы. Она прошептала:

– Si, она умерла как королева воинов.

Эстреллита отослала всех прочь, пока мыла и одевала свою любимую бабушку.

Ник еще нетвердо держался на ногах, поэтому под покровом пещеры они соорудили для него постель из соломы. Он лежал там, то засыпая, то просыпаясь, а Фейт почти не отходила от него.

Мак нетерпеливо вышагивал перед коттеджем. Ему хотелось предложить поддержку, утешение и любовь, но Эстреллита держалась холодно и надменно. Лицо ее было искажено, глаза припухли и покраснели от слез.

Она заговорила с Маком только однажды, и то не напрямую.

– Фейт, пожалуйста, скажи Тавишу и Стивенсу, чтобы выкопали могилу для абуэлы. Там. – Она указала вниз. – Рядом с Элджи.

Стивенс удивленно вскинул глаза.

– Рядом с Элджи?

Эстреллита вновь обратилась к Фейт:

– Да, она давно говорила мне об этом. А четыре дня назад сказала снова. Поэтому пусть копают.

Утром следующего дня Эстреллита появилась из коттеджа, одетая в ярко-красный наряд, живое впечатление от которого портила зола, покрывающая лицо, руки и волосы.

– Пора упокоить бабушку с миром.

Похоронная процессия была небольшой: только Фейт, Эстреллита и четверо мужчин.

– Ты не хочешь пригласить священника, Эстреллита, любимая? – спросил Мак. – Я поеду в Витторию и привезу его.