Синдром отсутствующего ёжика - Наталия Терентьева

В аэропорту Домодедово, пока я ждала Ирку, я купила диск с аудиокурсом «Евроинглиш» и с некоторым сомнением вставила его в Ийкин старый плеер, не уверенная, что под таким многообещающим названием не содержится самый обычный курс, скучный и бесполезный. Но первый же диалог заставил меня прислушаться повнимательнее и улыбнуться. Сдав свой небольшой чемодан, я ходила и с удовольствием слушала упражнения и диалоги. Главное удовольствие все же заключалось в том, что я практически все понимала. Вот они, детские знания. Английский я учила в советской спецшколе, но крайне старательно, поэтому даже объясниться коекак могу. В тот момент, разгуливая по огромному залу отлично отремонтированного аэропорта, глядя на спешащих или, наоборот, истосковавшихся в ожидании отложенного рейса пассажиров, я даже и предположить не могла, как же мне в самое ближайшее время пригодится мой аккуратный, скромный английский язык!..

Ирка ворвалась в двери зала отлета в самый последний момент. За ней спешил отдувающийся Филимончик, который решил обязательно проводить любимую жену и сдать мне ее с рук на руки. Помощник Филимончика тащил очень небольшой чемодан, вроде моего, и я, зная Иркину страсть последних лет – надеть на себя все, что продается на главных полках в ее любимом бутике, слегка удивилась, но спрашивать ничего не стала. Ирка сама с хохотом показала на свое хилое снаряжение:

– Вот полюбуйся, друг мой разлюбезный Филимонушка ничего взять с собой не разрешил, кроме трусов с начесом! Чтобы коечто не отморозить на скалистом бережку!

Василий Семенович Филимонов, уважаемый член проправительственной фракции в Государственной Думе, председатель разных комиссий и очень серьезных комитетов, замахал на нее руками:

– Иришка! Все купишь там! Будет чем заняться!

Ирка подмигнула мне:

– Ага, вместо ночного диско будем ходить шлепки выбирать и шапки для купания! Ну, ладно, ладно… – Она чмокнула Филимончика в толстую щеку, проверила, не отпечаталась ли помада, потрепала за ухо и тише проговорила, подмигивая мне короткими, явно недокрашенными сегодня ресницами: – Вообщето нам здесь не положено, надо бы в vipзал пройти.

Молча стоящий чуть в сторонке помощник Филимончика кивнул и первым пошел к ярко горящей табличке «Только для vipпассажиров». Что ж, путешествие начинается. «То ли еще будет!» – очень легкомысленно подумала я, шествуя в числе «очень важных персон» в отдельный зал.

В vipзале было еще холоднее, чем в неvip, яростно дул ледяной кондиционер, и несколько пассажиров, уже заранее надевших темные очки, лениво попивали кофе и листали журналы. Филимончик заказал себе кофе с коньяком, рюмочку тут же опрокинул, с надеждой глядя на Ирку. Та покачала головой:

– Вторую – никак, по крайней мере при мне.

Кофе он лишь понюхал, вздохнул и отдал чашку Ирке:

– Нельзя мне, сердце чтото и так колотится сегодня. Только нюхать… Сама бы съела чтонибудь, а, Ируся? Купить тебе корзиночку с желе?

Пока Ирка с Филимончиком ворковали и нежно прощались, я слушала объявления, напряженно пытаясь разобрать, на какой именно рейс закончена регистрация, и мне почемуто казалось, что уже второй раз объявляют наш рейс. Помощник Филимончика, корректно маячивший поблизости, подошел к обнимающимся Ирке и Филимончику и, глядя в сторонку, заметил:

– Ирина Михална… Ваш рейс. Надо бы поспешить…

– Оой! – просто взвыла Ирка и, еще раз пять расцеловав Филимончика, сказала: – Все, начинай считать минуты!

Филимончик, надо сказать, довольно подозрительно при этом поглядывал на Ирку и то и дело поправлял единственную лямку короткой шоколадной маечки, все норовившую свалиться с ее мягкого плеча.

– Надо бы накинуть чтото… гм… так не очень… – бормотал он. И только взглядывая на меня, успокоенно вздыхал: – Саша… На тебя вся надежда!.. Ты же не будешь по ночам до утра там… всякое, а?

– Не буду Василий Семеныч! – честно отвечала я.

– Филимон! Прекрати! Поселил меня в один номер с докторшей, так она мне клизмы будет каждый вечер ставить и… и… утром чуть свет будить, на зарядку и холодные обтирания. Так что радуйся.

Ирка меня предупредила, что Василий Семеныч отпустил ее с условием – ей закажут самый лучший номер, трехкомнатный и двухуровневый, но жить она будет в нем вместе со мной.