Ангел севера - Лиза Клейпас

– Я и спрашивать не буду, что такое каша, – усмехнулся Люк уголком рта. Он вглядывался в ее лицо, нежно обвел пальцем темные круги под глазами, словно это могло заставить их исчезнуть. – Ты плохо спишь.

Тася покачала головой и тихо сказала:

– Они никогда меня не отпустят. Не думаю. Люк, что ты чего-то здесь добьешься.

– Я много чего могу добиться, – грубовато перебил он ее. – Сейчас я ненадолго уйду. Попытайся поспать, пока я не вернусь.

– Нет. – Она вцепилась в него. – Не уходи еще…, или я решу, что только вообразила, что ты был здесь. Обними меня.

Люк снова заключил ее в объятия.

– Любовь моя, – проговорил он, и его теплое дыхание согрело ее лицо. – Милая мря, бесценная жена. Разве ты не знаешь, что я могу сражаться за тебя со всем миром?

Она рассмеялась дрожащим смехом:

– Думаю, что так и придется!

– В день нашей свадьбы я посчитал, сколько ночей проведу с тобой. По меньшей мере десять тысяч. Неделю у меня украли. Ничто не разлучит нас на остальные.

– Не надо… – Она прикрыла ладонью ему рот. – Не искушай судьбу.

– Я скажу, какая тебя ждет судьба. – Люк отклонился и посмотрел ей прямо в глаза. – Тебе предстоит провести девять тысяч девятьсот девяносто три ночи в моих объятиях. И я их получу все, чего бы это ни стоило. Можете не сомневаться, леди Стоукхерст.

Сидя на покрытых ковром ступенях лестницы, Николай наблюдал за Люком, направлявшимся к нему.

– Ну, теперь вы убедились, что с ней обращаются хорошо. Еда, книги, одежда…

– Все равно это тюрьма, – холодно отозвался Люк.

– Тася вам рассказала свою историю насчет Савелия Игнатьевича? – Николай улыбнулся в непонимающее лицо Люка и добавил, объясняя:

– Графа Щуровского.

Остановившись на верхней ступеньке, Люк посмотрел на него:

– Она сказала мне, что вы ей не верите.

– Между Щуровским и Мишей не было никаких отношений.

– Вы спрашивали об этом Щуровского? – поинтересовался Люк.

– Это ничего не даст, только опозорит меня. Все это ложь от начала до конца. Она придумала эту историю от отчаяния и хочет всех нас оставить в дураках.

– Тогда почему же она не рассказала эту историю на суде, во время разбирательства? Она не лгала тогда, не лжет и теперь. Но вы скорее отправите невинную женщину на смерть, чем взглянете в лицо неприятной истине.

– Вы смеете говорить мне об истине? – Голос Николая вдруг приобрел угрожающие интонации. Он встал и в упор посмотрел на Люка. Такой же высокий, он был сложен совершенно иначе. У Люка была широкоплечая мускулистая фигура атлета. Николай был жилист и гибок, как кошка. – Мне хочется вогнать вам в глотку эти слова, – сказал Николай. – Идите спрашивайте Щуровского. Благословляю. Хотелось бы мне увидеть ваше лицо, когда вы поймете, что натворила ваша жена.

Люк повернулся, чтобы уйти.

– Подождите, – остановил его князь. – Не пытайтесь увидеться со Щуровским сейчас. Пойдите к нему вечером. Когда стемнеет. Русские такие дела делают по ночам. Понимаете?

– Понимаю. Русские любят все делать в тайне.

– Мы предпочитаем слово «скрытно», – мягко поправил его Николай. – Этим достоинством, кузен, вы явно не обладаете. Ночью я пойду с вами. Щуровский не говорит по-английски. Вам понадобится переводчик.

Люк издал хриплый смешок:

– Вы последний человек, кого я хотел бы взять с собой.

– Не будьте дураком. Не думайте, что я преследую вашу жену по личным мотивам. Если будет доказано, что я ошибся…, что Тасю осудили несправедливо…, я поцелую край ее подола и буду молить о прощении. Я хочу только одного – чтобы убийца моего брата был наказан.

– Вам нужен козел отпущения, – едко отозвался Люк. – Вам все равно, кто им будет, лишь бы чья-то кровь пролилась взамен крови Михаила.

Плечи Николая напряглись, окаменели, но больше он ничем не выдал своих чувств.

– Сегодня вечером я иду с вами, Стоукхерст, и мы вместе убедимся в том, что Тася лжет, и больше не будем сомневаться в том, кто именно убил Мишу.

Остаток дня Люк провел в посольстве, заставив лорда Брамуэлла и его секретаря составить официальную жалобу о похищении и незаконном задержании жены подданного ее величества королевы Англии.

Вечером Люк опять был во дворце Ангеловских. Николай небрежно приветствовал его, грызя яблоко. На взгляд Люка, оно было необычным – с белоснежной мякотью и почти прозрачной желто-зеленой кожицей.

– Это русская антоновка, ее еще называют восковым яблоком, – проговорил он, вытаскивая из кармана еще одно. – Я их очень люблю. Хотите попробовать?

Хотя Люк не ел весь день, он покачал головой.

Николай рассмеялся.

– Какие вы, англичане, гордецы, – насмешливо произнес он. – Вы будете голодать, но не примете пищи из моих рук. Это всего лишь яблоко, кузен. – И он бросил его Люку.

Тот легко поймал его и, надкусив хрустящий кисло-сладкий плод, проворчал:

– Я вам не кузен.

– Кузен, кузен. Тася – внучка двоюродной сестры моего отца. Так что мы теперь связаны родством. Русские очень ценят родственные связи, какими бы далекими они ни были.

– Ценят, но преданности не испытывают, – с издевкой заметил Люк.

– Убийство как-то охлаждает родственные чувства.

Обменявшись ненавидящими взглядами, они направились к ждавшей на улице лакированной черной коляске. Большая часть пути до дома Щуровского прошла в полном молчании. Коляска летела по уже опустевшим улицам. Мягкий теплый свет лился из окон домов и дворцов, мимо которых они проезжали.

– Вероятнее всего, Щуровский сегодня вечером у царя, – заметил Николай. И, не обращая внимания на то, что Люк не ответил, небрежно продолжал:

– Они очень близки, почти как родные. Когда царь отправляется в Царское Село, в свой загородный дворец, он всегда требует, чтобы Щуровский был в числе сопровождающих. Граф – человек не только влиятельный, но и очень хитрый.

– Вы уважаете его?

– Нет. Разумеется, нет. Щуровский станет на четвереньки и будет лаять собакой, чтобы угодить государю.

– Что вам известно о его личной жизни?

– Внебрачных связей у него нет. Некоторых людей мучают плотские желания, но Щуровский к таким не принадлежит. Он питает страсть к политике, к власти.

– Вы не можете быть так наивны. – Люк пожал плечами.

– Придворное общество России – это очень узкий круг лиц. Здесь сохранить тайну невозможно. Если бы у Щуровского проявлялся вкус к мальчикам, об этом бы все узнали.

Между тем о нем не было ни слова. Да и мой брат вечно хвастался своими победами, несмотря на все усилия семьи притушить эти разговоры. Так вот, Миша никогда не упоминал и не намекал на то, что он хотя бы знаком со Щуровским. Между ними не было никаких отношений.