Возлюбленная горца - Адриенна Бассо

– Почему ты покинула нашу постель, жена?! – послышался хрипловатый баритон Джеймса.

Ах, этот голос – такой знакомый и родной! Сердце Давины радостно забилось, и она обернулась. Джеймс лежал на животе, подпирая подбородок ладонями, и с улыбкой смотрел на нее. Одеяло сползло с него до пояса, и Давина могла вволю налюбоваться его мускулистой фигурой. Этот мужчина был для нее всем тем, о чем она всегда мечтала, и он, этот чудесный мужчина, принадлежал ей – только ей одной.

Давина вернулась в постель и, скользнув под одеяло, крепко прижалась к мужу. А тот ткнулся носом в ее висок, потом поцеловал в лоб. Давина тихонько зажмурилась от удовольствия; она знала, что любимый мужчина способен защитить ее от любых невзгод.

– Как чувствует себя мой сын этим славным утром? – спросил Джеймс, осторожно проводя ладонью по ее округлившемуся животу.

– Твой сын или твоя дочь пока что мирно спит, – ответила Давина со счастливой улыбкой; ее любовь к Джеймсу росла и крепла с каждым днем, и порой ей даже не хватало слов, чтобы выразить переполнявшие ее чувства.

Она еще крепче прижалась к мужу, и он поцеловал ее в губы. А его пальцы тем временем, блуждавшие там, внизу, уже творили свою обычную магию. Но Давина не позволила ему отвлекаться от дел. Отстранившись, она чмокнула мужа в лоб и тут же встала с постели.

Джеймс застонал, изображая страдания. Перевернувшись на спину, он закинул руки за голову и сказал:

– Ты выглядишь усталой, любовь моя. Возвращайся в постель.

Давина криво усмехнулась.

– Если я вернусь в постель, ты ведь все равно не дашь мне отдохнуть.

– А что же в этом плохого?…

– У нас много дел, Джеймс.

– О, ты жестокая женщина, Давина! Ты покидаешь меня, вознаградив лишь одним жалким поцелуем.

Давина рассмеялась. У него так забавно выходило притворяться капризным.

– Я не могу целый день валяться с тобой в постели, дорогой муж. Ты не забыл, что сегодня мы начинаем стричь овец?

Джеймс рывком приподнялся.

– Только не говори, что собираешься сама в этом участвовать, – сказал он с беспокойством.

– Джеймс, я жду ребенка, это верно. Но я не больная и не увечная. Я чувствую себя прекрасно. А тошнота и слабость прошли окончательно, как и предсказывала повитуха.

– Но ты падала в обморок…

– Всего один раз, Джеймс. И это случилось два месяца назад.

– Я беспокоюсь за тебя и нашего ребенка.

– И я тебя за это люблю. – Как ни странно, металлические нотки, прозвучавшие в голосе мужа, лишь добавляли ей уверенности в том, что она любима и что он готов ее на руках носить.

Вернувшись к Джеймсу, она присела на край кровати, а он обнял ее и привлек к себе.

– Любимая, моя мать говорила, что я должен обращаться с тобой бережно и нежно.

– Ты всегда был нежен со мной, Джеймс. Даже тогда, когда я не носила нашего ребенка. – Давина взяла его лицо в ладони и поцеловала так, чтобы он почувствовал, как сильно она его любит. – Но ты не должен душить меня своей добротой, Джеймс, если не желаешь мне зла.

– И все-таки тебе незачем присутствовать на стрижке. Пастухи знают, что от них требуется, и, смею тебя уверить, они будут трудиться на совесть – хотя бы для того, чтобы тебе угодить.

– Я хочу быть уверенной в том, что вся шерсть до последнего клочка сострижена и собрана, – сказала Давина. И, вытащив из сундука старое платья, начала одеваться. – Из шерсти мы сделаем пряжу, а из пряжи – ткань. В прошлом году мы заплатили немалые деньги за хорошую ткань, а в этом году я намерена не покупать, а продавать, ясно?

Джеймс молча наблюдал за женой, больше не делая попыток ее отговорить. И в постель он ее больше не заманивал. Когда же она оделась, он тоже встал.

По дороге в Большой зал Давина увидела поднимавшегося по лестнице сонного Колина с кувшином воды в руках – Джеймс каждое утро требовал горячей воды для умывания. Когда же она вошла в зал, там уже яблоку негде было упасть – и все ели с завидным аппетитом.

Давина зашла на кухню, убедилась, что там все в порядке, а потом тоже села завтракать. Она с удовольствием ела овсяные лепешки, обмакивая их в мед и запивая пахтой, и радовалась, что ее больше не тошнило от одного запаха еды, как в первые месяцы беременности.

… А во дворе замка царила атмосфера радостного возбуждения – овец гнали в загоны и готовились к стрижке. Давина и Джеймс по большей части молча наблюдали за происходящим и высказывали свое мнение только тогда, когда их спрашивали. К вечеру на огороженном участке двора громоздились внушительных размеров горы овечьей шерсти.

Как и предупреждал старый Магнус, овцы заметно нервничали. Без толстой зимней шубы животные выглядели голыми, но для ягнят так будет даже удобнее – легче найти материнский сосок. А всего через несколько недель должно было появиться неплохое пополнение: беременных овец было много.

Давина никогда бы не призналась в этом Джеймсу, но к концу дня она ужасно устала. Она решила немного вздремнуть перед ужином, но остановилась при виде въезжавших в замок незнакомых рыцарей – конный отряд толпился в воротах.

Джеймс подошел к ней и положил руку ей на плечо. И страх тотчас же отступил: когда рядом находился муж, ей нечего было бояться.

Один из рыцарей отделился от кавалькады и въехал во двор. В нескольких ярдах от них с Джеймсом он остановил коня и спешился. Затем снял шлем и встряхнул длинными темными волосами – они густыми волнами упали ему на плечи.

Забыв о страхе, Давина во все глаза смотрела на незнакомца. Такого красивого мужского лица она не видела никогда. И все же этот красавец во всем уступал ее мужу – она могла бы в этом поклясться.

Когда незнакомец приблизился к ним, Джеймс протянул ему руку. Мужчины обменялись рукопожатиями как давние друзья.

– Гидеон, неужели это ты?! – воскликнул Джеймс.

– Да, Джеймс, это я. Я уже не чаял увидеть тебя живым, но тут узнал, что ты поселился здесь, в Торридоне.

И оба рассмеялись, радуясь встрече.

– Познакомься с моей женой, – сказал Джеймс, гордо выпятив грудь. – Давина, этот уродливый гном – мой брат-крестоносец.

Сэр Гидеон поклонился с безукоризненным изяществом вельможи, большую часть жизни прожившего при дворе.

– Вижу, что вам удалось завоевать сердце этого малыша, – проговорил гость. – Поздравляю вас, миледи.

Давина улыбнулась; ей нравился этот любезный рыцарь.

– Уверяю вас, милорд, наши с Джеймсом чувства взаимны, – ответила она с поклоном.

– Джеймсу всегда везло с дамами, – со смехом отозвался сэр Гидеон.

– В самом деле? – Давина снова улыбнулась. – Ну-ка расскажите подробнее, милорд.

– Дорогая, не обращай внимания на этого беспутника. У него язык без костей. Что, Гидеон, ищешь чем заняться? – спросил Джеймс, быстро сменив тему. – Мой отряд полностью укомплектован, но для рыцаря с твоими умениями у меня всегда найдется место.