Возлюбленная горца - Адриенна Бассо

Сэр Гидеон в задумчивости окинул взглядом пустынный ландшафт. Он не хотел обидеть хозяев нелестной оценкой, но увиденное, как показалось Давине, его не слишком впечатлило.

– В жизни в глуши есть свои преимущества, – сказала Давина.

Щеки сэра Гидеона покрылись краской.

– О, поверьте, миледи, это прекрасное место, – ответил он.

– Я не прошу тебя принимать решение прямо сейчас, – сказал Джеймс. – Когда решишь, тогда и решишь. Место останется за тобой.

Сэр Гидеон улыбнулся и проговорил:

– Я сейчас еду на юг, на турнир. Приз весьма соблазнительный для любого рыцаря, но ты, как я вижу, теперь больше лэрд, чем рыцарь. Полагаю, звон монет тебя уже не так манит, если ради них придется покинуть столь прекрасную леди.

– Я богат как дож! – заявил Джеймс. Обняв жену за плечи, он чмокнул ее в губы.

Давине было приятно, что Джеймс так открыто и искренне выражал свои нежные чувства к ней, но все же ей стало неудобно перед гостем, и потому она, пусть неохотно, высвободилась из объятий мужа.

– Я должен еще кое-что рассказать тебе, Джеймс, – сказал сэр Гидеон, когда они зашли в Большой зал. – Это касается твоей семьи, в особенности – твоего брата Малколма.

– Он в опасности? – Джеймс насторожился.

– Да, возможно. – Сэр Гидеон бросил выразительный взгляд в сторону Давины. Было ясно, что делиться новостями в ее присутствии он не хотел.

– Можешь спокойно говорить при ней, – усмехнувшись, сказал Джеймс. – Тогда мне не придется запоминать все подробности – жена всегда все напомнит мне.

Но беззаботный и даже шутливый тон, каким Джеймс произнес эти слова, не обманул Давину – она видела, что муж встревожен.

– По дороге сюда мы остановились переночевать у Макферсона, – продолжал гость. – Лэрд был в ярости, поскольку только что узнал о том, что его дочь родила бастарда. И Макферсон утверждает, что отцом ребенка является Малколм Маккена. Более того, он клялся отомстить Малколму за бесчестие.

– Это ложь! – в негодовании воскликнул Джеймс.

– Малколм никогда бы так дурно не обошелся с девушкой, – вмешалась Давина. Голос ее звенел от возмущения. – И уж точно Малколм никогда не бросил бы своего ребенка.

– Это еще не все, – сказал Гидеон, с сочувствием глядя на друга. – Лэрд Макферсон обещал немалые деньги за голову Малколма.

– Проклятие… – процедил Джеймс. – Теперь на моего брата начнется настоящая охота. А ведь у нас немало бездельников, готовых на все ради денег.

– Верно, негодяев у нас хватает, – согласился сэр Гидеон. – Поэтому ты должен предупредить Малколма. Ему следует соблюдать осторожность.

– Осторожность никогда не повредит, – согласился Джеймс. – Но одной осторожности маловато. Придется Малколму вступить с Макферсоном в открытый конфликт, чтобы вернуть себе доброе имя. Я сегодня же напишу ему. Гидеон, ты сможешь доставить письмо по адресу?

– Нет, Джеймс, – решительно заявила Давина. – Дело слишком серьезное, и одного письма недостаточно. Ты должен сам поехать к Малколму и рассказать о том, что узнал.

Джеймс покачал головой и положил ладонь на округлившийся живот жены.

– Я не могу тебя оставить, милая.

Давина делано рассмеялась и проговорила:

– Но ведь до рождения малыша еще несколько месяцев, а у тебя уйдет на дорогу до замка Маккены и обратно не больше месяца в общей сложности.

– Пытаешься от меня избавиться? – с усмешкой спросил Джеймс.

– Ох, какой ты догадливый! Да, я хочу отдохнуть от твоей заботы. Хочу почувствовать себя свободной женщиной. Вчера я три раза чихнула – и ты уже готов был на весь день уложить меня в постель.

Сэр Гидеон рассмеялся и воскликнул:

– Так я и думал! Я всегда знал, что если уж Джеймс полюбит женщину, то всей душой!

– Я самая счастливая из женщин, потому что Господь наградил меня лучшим мужем на свете, – сказала Давина. – Но иногда и счастья бывает слишком много.

Джеймс нежно провел мозолистой ладонью по ее лицу.

– Я не хотел бы оставлять тебя одну, – тихо сказал он.

Давина проникновенно посмотрела ему в глаза и со вздохом ответила:

– Если я пообещаю, что буду скучать по тебе ежечасно, днем и ночью, тогда ты поедешь?

– Поеду, но очень неохотно, – проворчал Джеймс.

Давина невольно улыбнулась. Она чувствовала, что сердце ее переполнялось любовью к мужу, и она точно знала, что действительно будет скучать по нему каждую минуту каждого дня – до тех пор, пока он не вернется. Да, она будет скучать по нему и тревожиться за него. Но у нее хватит сил, чтобы выдержать испытание разлукой.

Снова улыбнувшись, Давина шепнула мужу на ухо:

– Я люблю тебя, Джеймс Маккена, и если ты будешь хорошо себя вести весь оставшийся день, то вечером, в постели, я с удовольствием покажу, как сильно тебя люблю.

– Ты хочешь подсластить пилюлю обещанием бурной ночи?

– Именно так.

– Да, любовь моя, ты и впрямь хорошо меня знаешь.

Да, она прекрасно его знала и была этому несказанно рада.