Долго и счастливо - Джил Грегори

– Посмотрим, тетушка Элизабет, – пообещал племянник решительным тоном и покинул ее.

Мелодия вальса наполнила своды зала, и Камилла и Филип закружились мимо сливающейся в одно пестрое пятно толпы зрителей. Весь вечер между ними сохранялась некоторая неловкость, но движения их были безукоризненно точными и плавными. «Только наши чувства потеряли равновесие», – подумала Камилла, считая такты и моля Бога, чтобы ей удалось закончить танец без ошибок.

– Странно думать, что в этом зале может присутствовать убийца, – наконец произнесла она. Молчание между ними слишком затянулось, и окружающие могли это заметить. И так каждая пара глаз в зале внимательно следила за ними, хотя Камилла и убеждала себя, что это лишь игра ее воображения.

– Безопасная тема для беседы, – заметил граф. – Жаль, что я сам не выбрал ее.

Она вспыхнула.

– А о чем вам хотелось бы поговорить? О том досадном случае вчера ночью? – Она не смогла удержаться от этих слов, их дерзость скрывала ее боль.

Рука Филипа предостерегающе сжала ее талию.

– Едва ли сейчас время и место обсуждать это, Камилла. Я не виню вас за ваш гнев. Я виню себя за тот досадный случай, как вы выразились.

– Напрасно. – Она беспечно улыбнулась.

– Простите?

– Я не ребенок, – ответила она с невольным раздражением, – а взрослая женщина, и сама отвечаю за свои поступки. В том, что я делала – что мы делали, – есть и моя доля вины. Это была ошибка, я с вами согласна, и лучше нам поскорее о ней забыть.

– Ошибка? Вы тоже так считаете?

Камилла содрогнулась, отметив, с каким облегчением он это произнес, несгибаемая воля помогла ей сохранить самообладание.

– О да, – заверила его она. – Это была… очень приятная ошибка, но не можем же мы позволить, чтобы она помешала нашему делу.

– И нашей дружбе, Камилла, – быстро сказал он. – Вот что меня действительно огорчает. Вы мне нравитесь. Я питаю к вам уважение. И не хотел бы, чтобы что-то разрушило нашу дружбу.

Мужчины. Они все идиоты. Ей хотелось взвыть от ярости, но вместо этого она произнесла безразличным тоном:

– Филип, я сейчас озабочена не тем, как сохранить нашу дружбу, а тем, как найти убийцу.

Филип пристально посмотрел на нее. Казалось, она говорит правду. Но с этой женщиной, как он уже знал по собственному опыту, нельзя ни в чем быть уверенным.

Вальс закончился. Когда он отвел Камиллу на место, то заметил, как горят ее щеки, и предложил принести бокал лимонада.

– Подождите меня здесь, – приказал Филип, указывая на один из трех изящных позолоченных стульев, стоящих возле растущей в кадке пальмы. – Я вернусь через секунду.

Граф внимательно обвел взглядом зал, пробираясь к столу с освежающими напитками и закусками. Невероятно, что один из этих смеющихся, болтающих гостей может быть убийцей, но он хорошо знал, что слишком часто за блестящей внешностью скрываются порок и нравственное уродство. Этот француз, Андре Дюбуа, например, сверкал среди высшего общества подобно ослепительному бриллианту до тех пор, пока не проявил свою истинную натуру – грубую и низменную.

Взгляд Филипа остановился на представительной фигуре лорда Марчфилда. Рядом с Марчфилдом, наклонив голову, чтобы слышать его шепот, стояла Бриттани, слегка опираясь затянутой в перчатку рукой на его локоть. Когда Филип посмотрел на нее, она внезапно повернулась в его сторону, и их взгляды встретились. Даже на расстоянии он увидел тоску в ее глазах. Она продолжала настойчиво смотреть на него. Граф понял, что Бриттани хочет что-то сказать ему и наверняка будет искать с ним встречи. И не ошибся. Не успел он подойти к столу с напитками, как почувствовал легкое прикосновение к своему рукаву. Он повернул голову. Бриттани молча смотрела на него снизу вверх.

Шарлотта и Джеймс проскользнули в скрытый бархатным занавесом альков, когда заиграли кадриль. Там, наедине, они сжали друг друга в объятиях с едва сдерживаемым волнением.

– Мне так хочется кому-нибудь рассказать об этом! Ох, Джеймс, – воскликнула Шарлотта, глаза ее сияли счастьем, и у Джеймса от этого защемило сердце. – Ты и правда хочешь это сделать?

– Больше всего на свете. Не могу дождаться. – Он поцеловал ее, потом провел кончиком пальца по изящной линии ее подбородка. – Когда я увидел эту милую, красивую девочку…

– Да, да, я тоже сразу же это почувствовала. Ох, Джеймс, это судьба! Нельзя ли рассказать сегодня Камилле? И Филипу тоже. Я хочу рассказать всему миру!

– Думаю, нам следует немного подождать. Филип сегодня утром признался мне кое в чем, кроме того, о чем я тебе уже рассказывал, и… у них с Камиллой и так сейчас много забот. Думаю, лучше всего будет, если мы пока отложим наше приятное сообщение.

– Но ты немедленно приступишь к оформлению документов, да? – с тревогой спросила Шарлотта.

Он снова поцеловал ее.

– Завтра же, клянусь.

Шарлотта обняла его за шею и расплакалась.

– Шарлотта! – в отчаянии воскликнул Джеймс и протянул ей носовой платок.

– Я так счастлива, – прошептала она, задыхаясь, и вытерла слезы, готовые упасть на ее роскошное желтое платье. – Полагаю, мы должны снова присоединиться к гостям, но я едва могу удержаться, мне хочется прыгать, как Доринде, когда она особенно чему-то рада.

– Попробуй, – улыбнулся Джеймс.

Она ответила ему улыбкой.

– Какие заботы еще предстоят Филипу и Камилле? Ведь их план, кажется, близится к успешному завершению?

– Ш-ш. – Джеймс быстро оглянулся. – Никогда не знаешь, кто может оказаться рядом, – упрекнул он ее и взял за руку. – Пока это не имеет значения. Я тебе расскажу завтра, когда мы благополучно доберемся до Уэсткотт-Парка. Идем, дорогая, выпьем по бокалу шампанского. У нас есть для этого повод.

«Да, – подумала Шарлотта, возвращаясь вместе с ним в сверкающий бальный зал с сердцем, полным надежды и предвкушения. – У нас действительно есть для этого повод. И все благодаря Камилле. Если бы только она знала, какое счастье мы с Джеймсом сейчас испытываем!»

Она быстро оглянулась, отыскивая взглядом подругу в переполненном зале, и увидела ее в окружении восхищенных денди. Филипа рядом с ней не было.

Одного взгляда на Камиллу было достаточно, чтобы понять, что за ее храброй улыбкой скрывается отчаяние. Шарлотте очень захотелось найти своего великолепного деверя и надрать ему уши.

– Филип, мне нужно поговорить с вами наедине. Встретимся на террасе, хорошо?

Сейчас на лице Бриттани не было и следа привычно веселого выражения. Она была одета в роскошное платье из золотой тафты, волосы завиты и уложены в сложную прическу, тонко очерченное лицо казалось очень юным, красивым и полным отчаянной надежды.