Когда он был порочным - Джулия Куин

Следующее движение он сделал часа три спустя, когда кто-то тихонько постучал в дверь.

Он все еще сидел в кресле, откинув голову на спинку. Он давно уже сидел так, совершенно неподвижно, хотя шея у него затекла от неудобного положения.

Он чувствовал странную отстраненность, разбитость, так что, когда раздался стук в дверь, он даже не сразу сообразил, что это такое.

Но стук раздался снова, такой же робкий, но настойчивый.

Кто бы там ни был за дверью, уходить он не собирался.

– Войдите! - рявкнул Майкл. Но это был не он - она. Франческа.

Следовало бы ему подняться при ее появлении. Он и хотел подняться. Несмотря ни на что, он не питал к ней ненависти и вовсе не собирался проявлять к ней неуважение. Но она отняла у него все - все силы до капли и всю целеустремленность, - так что он смог только чуть поднять брови и вымолвить:

– Что?

Губы ее приоткрылись, но она ничего не сказала. Да она промокла до нитки, вдруг понял он. Должно быть, выходила гулять. Вот дурочка, на улице же холодно.

– Что, Франческа?

– Я выйду за тебя замуж, - сказала она так тихо, что он не столько услышал эти слова, сколько прочел по ее губам. - Если ты все еще хочешь на мне жениться.

Казалось бы, тут-то ему и вскочить с кресла - ну подняться по крайней мере - хоть от невозможности смирить бурлящую в груди радость. Тут бы и подойти к ней широким шагом решительного и целеустремленного мужчины, подхватить ее на руки, осыпать ее лицо поцелуями и отнести на постель, на которой можно было бы отметить судьбоносное решение банальнейшим из всех возможных способов.

Но он так и продолжал сидеть, слишком измученный душевными страданиями, чтобы сделать хоть что-то. Он смог только спросить ее:

– Почему?

Подозрительность, прозвучавшая в вопросе, заставила ее отшатнуться, но его это не слишком обеспокоило. После всего того, что он выстрадал из-за нее, станет ли он тревожиться оттого, что на минуту поставил ее в неловкое положение!

– Я не знаю, - призналась она.

Она стояла совершенно неподвижно, опустив руки по швам. Ясно было, что она прилагает усилия к тому, чтобы стоять смирно. И он сильно подозревал, что делает она это потому, что иначе опрометью выбежала бы из комнаты.

– Придется тебе придумать ответ получше. Она закусила губу и повторила:

– Я не знаю. И не заставляй меня копаться в моей собственной душе.

Он насмешливо поднял бровь.

– Прямо сейчас по крайней мере, - докончила она. Слова, подумал он почти бесстрастно. Прежде он сказал свое слово, теперь она говорит свое.

– Ты не сможешь взять свои слова обратно, - сказал он тихо.

Она покачала головой - мол, она и не станет. Он медленно выбрался из своего кресла.

– Ты не станешь откладывать, передумывать, трусить, отступаться от сказанного.

– Не стану, - отозвалась она. - Обещаю.

И только тогда он наконец позволил себе поверить. Франческа не так-то легко раздавала обещания. И она никогда не нарушала обетов.

В одну секунду он оказался рядом с ней, руки его обвили се, и он принялся осыпать поцелуями ее лицо.

– Ты будешь моей, - говорил он. - Вот оно наконец! Ты хоть понимаешь?

Она кивала, запрокидывая голову под его поцелуями.

– И если мне вздумается привязать тебя к кровати и держать привязанной, пока ты не забеременеешь, то я это сделаю, так и знай!

– Да, - согласилась она.

– И ты не станешь жаловаться. Она только головой покачала.

Его пальцы принялись теребить и тянуть ее платье, и оно как-то необыкновенно быстро упало на пол.

– И ты еще будешь получать удовольствие! - прорычал он.

– Да. О да!

И он отнес ее на постель. Он не был ни нежен, ни ловок в этот раз, но накинулся на нее, как голодающий на хлеб.

– Ты будешь моей, - снова сказал он, хватая ее и притягивая к себе. - Моей.

И она была его. Этой ночью по крайней мере она была его.