После тебя только пепел - Алекс Хилл

– Не говори так, – сдавленно шепчет Зю.

– Это все, – бросаю я и завершаю вызов.

Отшвыриваю мобильник и роняю руку на пол. Нужно будет попросить крестную присмотреть за ней. Может быть, даже организовать психологическую помощь. Не нужно было столько с ней нянчится. Она поняла лишь половину из того, что я ей дал, вторую придется доработать самостоятельно.

Сколько же дерьма я после себя оставлю. А ведь собирался подчистить все перед тем, как уехать. Почему я не остановился, когда Алена меня послала в первый раз? Я бы успел, все было бы по-другому. И не пришлось бы сейчас выдирать себе сердце.

Бью кулаками об пол до тех пор, пока не кончаются силы. Неужели я ничего не могу изменить? Неужели я все тот же беспомощный червяк?!

Уезжаю из колледжа, прихватив с собой только телефон, экран которого безнадежно разбит. Нервы на пределе. Чувствую, как гнию изнутри, вонь в носу вызывает отвращение, а запах дыма из воспоминаний мешает дышать.

Паркую машину во дворе и поднимаюсь в квартиру, сжимая в руке бутылку виски. В полумраке коридора замечаю женский силуэт рядом со своей дверью, и останавливаюсь, получая удар по ребрам от взбешенного сердца. Оно орет последние пару часов, бьет с лютой ненавистью, но я нарочно его игнорирую.

Сдохни уже. Просто сдохни!

Это не она.

И хорошо, что не она…

– Привет, Мнац.

Знакомый голос заставляет раздраженно поморщиться.

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я, вынимая из кармана связку ключей.

– Тебя жду.

– Откуда ты знала, что я приеду?

– Я надеялась, – гордо заявляет Крис.

– Зачем пришла?

– Поговорить.

– Не наговорилась еще? – выплевываю я.

– Может, зайдем? – кивает она в сторону квартиры.

Конечно, зайдем. Если уж заканчивать, то со всеми сразу. Так даже лучше. Я все равно ни на что больше не способен, только ломать. Игра завершится согласно сценарию, пусть я совсем ненадолго и забыл, что он есть. Может, я и псих, но кое-что все-таки могу. Знаю точки, которые заживают быстрее всего. Эти раны не смертельны, хоть и болезненны. Девчонки поправятся. Обязательно. И подтверждений этому у меня предостаточно.

Крис ведет себя так, словно заходит к себе домой, но куда бы я ни глянул, везде вижу следы совсем другой девушки. На кухне аккуратной стопкой сложены полотенца, возле раковины стоит вымытая белая кружка, которую я подарил Алене несколько дней назад, потому что моя посуда ей не нравилась. Она так радовалась, будто это кольцо с бриллиантом. Так улыбалась…

– Присядешь? – говорит Крис, возвращая меня в реальность.

Встряхиваю головой и опускаюсь в кресло у окна. Крис занимает ближайший стул и кладет ногу на ногу. Ее короткая юбка задирается, открывая кружевную повязку чулок. Крис уверена, что сексуальность – самое страшное оружие. Может быть, и так, но не в данной ситуации. В двух случаях этот метод может дать осечку – перед вами гей или парень, который влюблен в другую.

– Не хочешь сказать мне спасибо? – воодушевленно спрашивает Крис и заправляет за ухо переднюю прядь волос, открывая шею.

Смотрю ей в глаза и вместо ответа устало вздыхаю. Как они меня все задолбали, но я не могу их винить. Сам на это подписался. Сам составлял договор.

– Я ведь помогла, – продолжает она, широко улыбаясь. – Может, тебе стоит взять меня в команду? Мы даже с Зоей сработались. Было непросто, твоя верная псинка не хочет никого слушать, кроме тебя, но одну команду все-таки выполняет – так сказал Мнац.

– Я подумаю над твоим предложением, – отвечаю, блуждая взглядом по ее телу. – А еще я бы попробовал секс втроем. Из нас бы вышло отличное трио.

– Не смешно, Мнац, – бурчит Крис, теряя благоприятный настрой.

– Какие шутки? Я серьезен.

Перехватываю взгляд Крис, ее уверенность стремительно движется к нулю. Крис отводит взгляд, скрывая боль, и отвечает на порядок тише:

– Я подумаю над твоим предложением.

Нет, солнце. Так просто не будет.

– Хочу прямо сейчас, – заявляю я требовательно. – Должен же я отблагодарить своих помощниц. Так все провернули. Лучше, чем смог бы я сам.

Крис ерзает на месте, сжимая бедра. Она не хочет этого, сопротивляется, но слишком слабо. Придется настоять. Она должна увидеть все своими глазами. Должна понять.

– Давай же, Крис, – я с нарочитой ленью растягиваю слова. – Меня хватит на вас обеих. Обещаю. Это сделает меня самым счастливым пацаном на планете. Я так устал за последнее время. Мне нужно что-то особенное, чтобы прийти в себя.

Крис опускает голову.

Один…

Два…

Три!

– Хорошо, – шепчет она.

Провожу рукой по лицу, растирая воспаленные от напряжения глаза.

– Ты совсем больная? – произношу я жестко. – На что ты согласна? Крис! Очнись! Какого черта ты вытворяешь со своей жизнью?!

– Да я уже не знаю, что мне сделать, чтобы просто быть с тобой! – взрывается она, хлопая себя по колену.

Слышу, как падают все ее маски. Десятки. Разные до невозможности. И они разбиваются вдребезги, осколки больше не собрать. Теперь она настоящая, и остается самое трудное… вернуть ей зрение.

– А зачем тебе быть со мной, Крис? Для чего?

– Что за идиотский вопрос? – обескураженно шепчет она, едва шевеля губами, и резко вскидывает голову, прошибая меня яростным взглядом. – Я люблю тебя! Сто раз уже говорила! Все, что я делаю, все ради тебя! Даже ввязалась в эту фигню! И я готова стерпеть…

– Стоп! Замолчи! Ты вообще слышишь, что несешь? Ты же не дура, я это увидел. Котелок варит получше, чем у меня, но ты только себя послушай. Готова терпеть? Терпеть?! Ты действительно хочешь вот так всю жизнь?!

– А что мне еще остается? – спрашивает она, глядя на меня с убийственной надеждой.

– Любить, Крис. Любить. Только не меня.

– Но я не могу! – верещит она, зарываясь пальцами в волосы. – Не могу! Слышишь?!

– Можешь. Я тебе больше скажу, ты меня и не любишь.

– Даже не начинай, – она упрямо мотает головой. – Тебе меня не переубедить.

Откидываюсь на спинку кресла и прищуриваюсь, склоняя голову. Как же она ошибается. Это раньше я не мог, но теперь… все изменилось.

– Когда мы познакомились, тебя таскало такое количество парней, что цифру и назвать сложно. Таких чисел еще не придумали. И я бы смело назвал тебя шлюхой, если бы однажды не нашел в коридоре нашего гадюшника всю в слезах, с белыми дрожащими губами. Тебе было страшно, стыдно, больно… И это все, что ты получала. Ни денег, ни цацок, никаких привилегий. Ты ведь это помнишь?