Если он опасен - Ханна Хауэлл

Изумрудные глаза Лорелей наполнились слезами, и Аргус нахмурился.

— О, не волнуйся. — Она провела ладонью по его колючей щеке. — Я плачу от радости: так давно мечтала услышать эти слова!

Только сейчас Аргус уступил желанию и растворился в жадном, всепоглощающем поцелуе. Он чувствовал, как непосредственно и пылко отвечает любимая, как разгорается и набирает силу неутоленная страсть. Да, он сумел получить одобрение герцога, но до сих пор опасался, что не сможет завоевать доверия самой Лорелей. Сейчас все сомнения рассеялись и бесследно исчезли.

— Ты действительно меня любишь? По-настоящему? — Лорелей слегка подтолкнула Аргуса, заставив лечь, и посмотрела на него сверху вниз. — Признание прекрасное, но ведь нужны доказательства.

Задуматься над ответом не хватило времени: под ловкими руками любимая быстро раздела его, и одежда каким-то чудесным образом полетела в сторону. Аргус нетерпеливо и откровенно устремился всем своим существом к познанию радости, которой так не хватало в разлуке.

— Чего же ты хочешь? У тебя есть моя преданность.

— И твоя страсть.

— О, этого в избытке, — согласился Аргус, торопливо развязывая многочисленные тесемки.

— И твое уважение.

Лорелей слегка отстранилась, позволяя освободить себя сначала от платья, а потом и от сорочки. Тонкий шелк повис на колючем кусте ежевики, однако задумываться о возможных неприятностях не хотелось.

— Бесспорно.

— И твоя верность.

Он не ответил, потому что в этот момент возлюбленная предстала перед ним во всей своей первозданной красоте. Жемчужная кожа, мягкая полная грудь, стройные бедра обещали ни с чем несравнимую награду. Лорелей села на Аргуса сверху, медленно вынула из волос шпильки и выпустила на свободу пышные волосы. Длинные локоны рассыпались по спине и плечам, словно стремились скрыть целомудренную наготу. О, она и сама не подозревала, как прекрасна!

— Вечная верность, — прошептал Аргус и подобно гордому ваятелю провел ладонями по безупречным линиям точеной фигуры.

Лорелей положила руки на плечи и серьезно посмотрела в глаза любимому.

— Я не шучу. Знаю, как рассуждают мужчины. Не все, конечно, но огромное большинство. Как правило, не видят ничего зазорного во встрече с любовницей или в легкой интрижке с какой-нибудь смазливой девчонкой из таверны. Так, пустяки! Но мое сердце не выдержит даже намека на измену и разобьется на мелкие кусочки. Даже думать страшно.

— Не думай. Просто знай, что ничего плохого никогда не случится. В истории моей семьи немало печальных историй, но за долгие годы ни один брак не разрушился из-за нашей неверности. Уэрлоки и Воны никогда не изменяли, хотя сами не раз становились жертвами обмана. Я никогда бы не осмелился попросить тебя стать моей женой, если б предполагал, что хоть раз смогу посмотреть в сторону.

Лорелей с улыбкой склонилась над ним и поцеловала. Аргус нахмурился:

— Но ты до сих пор не ответила на мое предложение.

— Я еще не приняла окончательного решения. — Лорелей покрыла поцелуями сильную грудь, наслаждаясь ощущением обладания и слегка пьянея от желания. — Думаю, мне не помешает снова услышать убедительные аргументы в пользу брака с тем, кого люблю, и о ком непрестанно думала целый месяц. Правда, далеко не всегда хорошо.

Аргус попытался что-то ответить, однако из горла вырвалось лишь невнятное глухое рычание: губы любимой как раз добрались до его орудия любви. А что, если это и есть ответ на предложение? В любом случае решение вопроса пришлось отложить.

Еще несколько мгновений, и Аркус понял, что сладкая пытка становится невыносимой. Схватив любимую под мышки, он заставил Лорелей сесть на него верхом. Та с готовностью приняла его в таинственную глубину и снова спряталась под огненно-рыжим шелковым покрывалом. Аргус сжал ладонями тугие стройные бедра и заставил ритмично двигаться, повторяя и усиливая каждый подъем и каждое падение. Вершина оказалась совсем близко — вдохновенная, светлая, сияющая мириадами ярких искр.

Наконец Лорелей доверчиво сникла, все еще слегка вздрагивая от только что познанного блаженства. Вздохнула и с сожалением позволила Аргусу освободиться. Что ж, у мудрой природы свои законы: если бы счастливая усталость не руководила действиями влюбленных и время от времени не прерывала удовольствия, человечество вряд ли сумело бы пойти по пути прогресса.

Аргус прижал невесту к груди, с радостью почувствовал тепло разгоряченного недавней страстью тела и нежно провел ладонью по спине. И все же разум напомнил, что главный вопрос все еще оставался без ответа.

— Лорелей, ты до сих пор не дала согласия выйти за меня замуж.

— Сначала надо хорошенько взвесить все «за» и «против». — Она немного приподнялась и заглянула ему в лицо. — Первое: ты любишь меня, а я люблю тебя.

Блеск глаз подсказал, что сообщение порадовало.

— Что ж, неплохой повод вместе отправиться к алтарю.

— Особенно если учесть, что несколько минут назад мы доказали, что сгораем от страсти.

— Было бы неплохо доказать то же самое на удобной постели.

— Второе: ты обещал хранить верность. Я тоже готова оставаться верной.

Аргус что-то недовольно проворчал. О других вариантах даже думать не хотелось. Лорелей должна принадлежать ему, и лишь ему, — не только телом, но и душой, помыслами, взглядами. И впредь никаких непристойных разговоров с необузданной, своенравной Олимпией!

— Да, мы будем хранить старомодную верность друг другу.

— И родим детей, правда? Хочешь, чтобы у нас были дети?

— Обязательно. Но огромного выводка я не потребую. Сама решишь, когда остановиться.

— Как мило! Но учти: тебе придется объяснить, что необходимо делать, чтобы иметь ровно столько малышей, сколько захочется. Как только первая парочка появится на свет, сразу и начнешь.

Аргус недоуменно вскинул брови и, не выпуская любимую из объятий, сел.

— Прости, что ты сказала?

Лорелей со смехом взъерошила его и без того растрепанные волосы. Ах, до чего же забавным, очаровательно растерянным он сейчас выглядел! Она поцеловала его в губы и пояснила:

— Через восемь месяцев, а может, и меньше, у нас родятся дети. Заметь, именно дети, а не ребенок! Да-да, я собираюсь подарить тебе близнецов.

Некоторое время Аргус озадаченно молчал, а потом встал и начал собирать разбросанную одежду.

— И при этом ты позволяешь любить себя здесь, на земле, с откровенной грубой страстью?

— Да я и сама не слишком с тобой нежничала.

— Небольшая разница все-таки присутствует: не я ношу под сердцем сразу двоих.

Аргус нахмурился и, несмотря на недовольство любимой, принялся ее одевать.

— А откуда тебе известно, что будет двойня?