Вкус свободы - Кейт Вэйл

Он улыбается и хлопает меня по плечу.

– Все хорошо. Всем нам нужно было время.

Я кладу свою руку на его ладонь и сжимаю. Она вся в мозолях и ссадинах. Рука человека, который работает от рассвета и до заката.

– Больше не пропадай, – еще раз сжав мое плечо, отец встает и идет в сторону дома.

Этот жест говорит гораздо больше, чем миллион слов.

Глава 38

Алекс

Я нервно переминаюсь с ноги на ногу перед домом родителей. Мои ладони вспотели от волнения, и я поправляю волосы каждые пять минут. Большой белый дом в тихом районе Лос-Анджелеса. Гараж на две машины, бассейн и озелененный задний двор. Теперь это кажется мне ерундой. После того, как Рэйчел ушла вчера вечером, я не могла найти себе места и пыталась придумать ответ хоть на один ее упрек, но, как оказалось, сестра была права в каждом слове.

Я не звоню родителям, не приезжаю и становлюсь для них призраком. После ее ухода я долго сидела у нее в комнате и пыталась понять, когда я успела стать человеком, для которого предательство семьи – вполне нормально? Я же действительно с самого начала думала, что это Рэйчел предает меня. Несмотря на все ее изменения, зациклилась на ее прошлом. А в конце концов именно сестра оказалась тем человеком, который показал мне, в кого я на самом деле превратилась.

Неуверенно подняв руку, нажимаю на звонок. Дверь открывается через пару мгновений, и я встречаю удивленный взгляд своей мамы.

– Алекс? – шепотом спрашивает она.

Удивление в ее голосе пронзает мне сердце.

– Привет, – я слабо улыбаюсь. – Можно войти?

– Конечно! – она распахивает дверь шире и пропускает меня.

Сжимаю рукав толстовки пальцами. Господи, это дом моих родителей, а я чувствую себя так, словно меня сейчас растерзают.

Мама с тревогой смотрит на меня.

– У тебя все хорошо?

– Да, просто отлично, – быстро отвечаю я.

Повисает неловкая пауза. Моя собственная мать не знает, как себя вести со мной. И это только моя вина.

– Пойдем, – мама кивает в сторону кухни.

Я следую за ней. Мы минуем столовую с огромным деревянным столом, просторную гостиную с окнами в пол и прекрасным видом на бассейн и входим в кухню. На плите готовится чили, и мама, попробовав его деревянной лопаткой, удовлетворенно кивает.

– Будешь сок, воду, лимонад?

Я молча киваю.

Знаете, что самое странное? В доме стоит тишина. Словно в нем никто не живет. Мы проходили столовую, и она правда очень большая, но я успела заметить, что, кроме декора, там ничего нет. Родители едят на кухне, как мы делали это в трейлере. И чувство вины давит на меня с новой силой.

Поставив передо мной стакан с цитрусовым лимонадом, мама садится напротив и с неловкостью смотрит на меня. Мы с ней очень похожи: волосы, цвет глаз – правда, у мамы они более голубые; пухлые губы. Рэйч же – копия папы.

Сделав глоток лимонада, я сжимаю стакан пальцами. И вдруг решаю сорвать этот пластырь как можно скорее. Чем дольше тянуть, тем больнее будет.

– Ты меня ненавидишь? – выпаливаю я.

Глаза мамы еще больше округляются от удивления, а брови взлетают.

– Прости? Ненавижу? Алекс, в чем дело? – хмурясь, спрашивает она.

– Рэйчел тебе ничего не рассказывала?

– Нет. Она вчера вернулась поздно ночью, а с утра отправилась на смену в кафе.

Господи, сестра не врала.

– Вчера мы с ней поругались.

– Ну, вы делаете это довольно часто, с самого детства. Только почему я должна тебя ненавидеть?

Я сильно закусываю губу, почти до боли.

– Я не приезжаю домой, не звоню вам. Мы живем в часе езды друг от друга, но я даже не помню, когда мы последний раз виделись. Вы мои родители, моя семья, а я забыла про вас, все большая увязая в своей собственной лживой жизни. Мне так стыдно за это. Я всего лишь хотела, чтобы у нас все было. Я думала, что, подписав контракт, избавлю нас от трейлера и ужасного района. Думала, что помогаю нам, а по итогу все испортила. Прости меня, мам, – шепчу я.

Мама хлопает густыми ресницами, смотря на меня так, будто я сейчас сказала какую-то чушь. Она наливает себе в стакан лимонад и, сделав глоток, наконец начинает говорить:

– Я не знаю, что стряслось между тобой и Рэйчел, но из всего, что ты перечислила, я не могу понять, с чего ты взяла, что я тебя ненавижу? Алекс, ты моя дочь, – она протягивает через стол руку и сжимает мои пальцы, и к моим глазам подступают слезы. – Да, ты добилась того, к чему стремилась. И я горжусь тобой. Мы с твоим отцом долгие годы пытались выбраться из Комптона, но с четырьмя детьми это не так просто сделать.

– Вы все делали для нас! – возражаю я.

Пусть денег у нас было и мало, но родители отдавали последнее, лишь бы купить мне новые палочки взамен старых.

Мама улыбается и касается моей щеки другой рукой.

– Алекс, что бы ни произошло, я никогда не смогу тебя ненавидеть.

– Мама, – всхлипнув, я обхожу стол и крепко обнимаю ее.

Слава, крики фанатов, полные стадионы и награды – ничто из этого не сравнится с объятиями мамы. Она гладит меня по волосам, а я все сильнее прижимаюсь к ней, стараясь восполнить каждое мгновение, которое провела вдали от нее. Я снова чувствую себя той маленькой девочкой, которая могла прибежать к маме, стоило ей разбить коленку. Которая прижималась к ее груди и всхлипывала, пока обрабатывали рану. Той маленькой девочкой, которая нуждалась в родителях и не отодвигала любовь, которую они дарили, на второй план.

Той маленькой девочкой, которой я была когда-то давно и про которую забыла.

Я провожу у родителей весь день, чем привожу всех в полнейшее замешательство. Обычно в последние дни перед отъездом я сижу в студии и репетирую, и вся семья знает об этом. Но сегодня мы жарим стейки и овощи на гриле, прыгаем в бассейн и просто веселимся. Братья приезжают и объявляют, что останутся с ночевкой, несмотря на то, что живут отдельно. Йен и Майк то и дело топят меня, как делали это в детстве, я же подшучиваю над тем, что они все еще не нашли себе постоянных подружек. Папа руководит грилем и не подпускает к нему маму,