Вкус свободы - Кейт Вэйл

Резко откинув одеяло, вылетаю в гостиную, распахиваю дверь – и тут Брайс падает к моим ногам.

– Клянусь, я вызову полицию, если ты не уберешься!

– Я буду петь под окном. Представь, сколько соберется зевак.

Где? Где были мои мозги несколько лет назад?

Отряхнувшись, он встает и вновь смотрит на меня.

– Один ужин, и я оставлю тебя в покое.

Переведя дыхание, я закрываю глаза.

– Жди меня здесь! – грозно бросаю я и ухожу в комнату.

До ресторана мы добираемся быстро. На своем «Порше» Брайс обгоняет весь поток и каждый раз хвастается тем, что недавно салон перетянули какой-то кожей, а движок заменили, и теперь любой ценитель ему позавидует.

Я все это время молчу и смотрю в окно. Когда мы оказываемся в ресторане, я бросаю на Максвелла недовольный взгляд. Это тот самый ресторан, в который мы любили ходить, когда были вместе. Очень надеюсь, что это не попытка напомнить мне о чем-то.

Мы занимаем свободный столик в дальнем углу. Я рада, что в этот раз мы не в центре событий. Ресторан практически пустой, и нигде не видно журналистов.

– Ты, как обычно, будешь тунца? – с энтузиазмом спрашивает Брайс, пробегая взглядом винную карту.

– Нет. Я ограничусь салатом.

– Детка, у тебя отличная фигура.

– Брайс, еще раз назовешь меня «деткой», и я уйду.

Его брови удивленно поднимаются.

– Рик тебя так называет, и ты не против.

– Рик – мой друг.

– Я вроде как тоже стремлюсь к этому.

– Вот именно, что «вроде как», – отчеканиваю я. К нам подходит официант. – Мне салат с креветками и имбирный лимонад.

– И все? – Брайс снова открывает рот, чтобы сказать очередную глупость, но захлопывает его, стоит ему увидеть мой взгляд. – Мне стейк из лосося, бокал лучшего белого вина и два крем-брюле в конце вечера, пожалуйста. Я просто очень голоден, – подмигнув мне, он захлопывает меню и отдает его официанту.

Мы остаемся одни. Я думаю, что быстро съем свой салат, позвоню кому-нибудь из ребят и уеду. Я обещала Брайсу сходить с ним куда-нибудь, но не обещала торчать тут до полуночи.

Он складывает руки в замок и, опершись на локти, придвигается ближе.

– Первым делом я бы хотел извиниться за то, что у нас все так получилось. Я правда не думал, что все закончится так глупо.

– То есть, по-твоему, глупо было устраивать оргию в моей квартире? – изогнув бровь, смотрю я на него. – Ты просто не знал, как расстаться, вот и сделал это. Давай называть вещи своими именами. Если хочешь быть моим другом, то прекрати врать.

Он ошарашенно смотрит на меня.

За это время я многое поняла. Брайс – расчетливый человек, и если бы он любил меня так, как заявлял об этом, то и изменил бы таким образом, чтобы я ничего не узнала.

Он прокашливается и делает глоток воды.

– Хорошо. Ты права. Я правда не знал, как тебе сказать.

– Например, ртом?

– Алекс, честно, мне очень жаль. И мое поведение после тоже не назовешь достойным.

– Это все? Если да, то я принимаю твои извинения.

– Эм, да, – запинаясь, отвечает он.

Судя по всему, у него была заготовлена речь, но я оборвала ее в самый неподходящий момент. Но я правда устала и очень хочу спать. За последние дни я эмоционально вымоталась, и мне нужно побыть одной.

Брайс начинает рассказывать, как он рад предстоящему туру, что у него в планах немного изменить жанр и записать новый альбом, как только мы вернемся. Он уверен, что в этот раз его ждет оглушительный успех. Я смотрю на его губы, но слышу только «бла-бла-бла».

Пустой набор слов. В основном это восхваление своей эгоистичной особы. Для него этот тур – возможность вылезти из череды неудач за наш счет. Как бы там ни было, мне уже абсолютно все равно.

Поставив локоть на край стола, я упираюсь подбородком в руку и смотрю на улицу через большое окно. Ресторан находится в престижном месте, и все здесь ходят исключительно в дорогих костюмах и вечерних платьях. Надо ли говорить, что хостес очень удивилась, увидев мое повседневное платье, ботинки и джинсовку. Наверное, если бы Брайс не объявил гордо свою фамилию, то нас бы не впустили.

Мой взгляд задерживается на парочке около окна, и сердце пронзает тоска. Все куда-то бегут, не глядя по сторонам, разговаривают о ролях, валюте и недвижимости, а эти двое просто стоят напротив одного из самых дорогих ресторанов и смотрят друг на друга так, словно больше никого и ничего не существует. Так смотрят, когда любят. Так смотрел на меня Кэмерон.

К горлу снова подкатывает ком, от которого я отчаянно пытаюсь избавиться, но ничего не выходит. Я жалею о каждом слове, сказанном ему. Жалею, что все вышло не так, как мы того хотели. Я знаю, что наговорила глупостей насчет расстояния, и если бы у нас была возможность встречаться раз в три месяца, мы бы делали это. Я знаю, что хочу сейчас стоять так же, как эта парочка, вместе с Кэмероном и, смотря в его глаза, чувствовать себя самой желанной на свете.

Даже если бы мы сидели здесь, Кэмерон в первую очередь спросил бы, как у меня дела или как прошла репетиция. И это вовсе не южное воспитание. Он просто такой человек. Если ты с ним, то Кэмерон все делает так, что ты не чувствуешь себя лишним.

Сейчас я чувствую себя лишней. Брайс продолжает заливаться соловьем о планах на будущее. Я уже доела салат и почти допила лимонад. Мои глаза слипаются, и я больше не хочу тут сидеть.

Взяв телефон, пишу Рику.

– Спасибо за ужин, но я поеду домой. Рик будет через двадцать минут.

Брайс резко вскидывает голову.

– То есть как? А как же десерт?

– Брайс, поверь, мне сейчас не до крем-брюле. И я никогда его не любила.

Он заметно нервничает и начинает потирать лоб ладонью.

– Подожди немного, я сейчас быстро схожу в туалет, вернусь и отвезу тебя.

– Брайс…

Но он уже вскакивает и уходит.

Проходит каких-то две-три минуты, как начинает происходить что-то странное. Свет в помещении становится приглушенным, начинает играть живая музыка, что довольно странно: мужчина с гитарой исполняет одну из романтических мексиканских песен в рыбном ресторане. Я оглядываюсь по сторонам в поисках Брайса, и мое сердце уходит в пятки.

Максвелл с огромной охапкой красных роз и наиглупейшей улыбкой идет ко мне, лавируя