Запретный плод - Юлия Гетта

Однако счастью моему не суждено было продлиться слишком долго, видимо, я сильно нагрешила и не заслужила его в полной мере.

Однажды, когда мы с Леей и Лоей вернулись вечером домой, на кухне нас поджидал неприятный сюрприз в лице бывшей свекрови.

– Ну здравствуй, Валерия, – поздоровалась она с ехидной улыбкой.

– Давно не виделись, – не пытаясь скрыть своего разочарования, ответила я.

Говорил же мне Андрей сменить замки, и как я могла пропустить мимо ушей его совет. А теперь, пожалуйста, расхлёбывай, Лера, последствия своей непростительной халатности.

– Ой, а кто там у нас? Девочки-красавицы, идите-ка сюда, сколько же я вас уже не видела! – запричитали она с приторной улыбкой, когда любопытная мордашка Лои заглянула на кухню. Лея же, напротив, не любила чужих и сразу ретировалась в свою комнату.

– Лоя, позови сестру, и идите поздоровайтесь с бабушкой, – скомандовала я.

– Какие-то они у тебя дикие. – Свекровь по традиции без прелюдий начала щекотать мои нервы. – Людей боятся, что ли?

– Какими судьбами? – спросила я её с натянутой улыбкой, игнорируя провокационный вопрос. – Давно вас у нас не было.

– Разговор у меня к тебе есть, Валерия, – деловито заявила она.

Я смотрела на её лицо, неприятное, отталкивающее, и думала: знает ли она, что мы с Андреем развелись? Говорил ли он ей? С одной стороны, если бы говорил, то вряд ли она сюда бы пришла. А с другой стороны, если сверкровь не в курсе, то рано или поздно мне придётся ответить на вопрос, где же мой муж, и тогда я точно попаду впросак.

– Конечно, Клавдия Семёновна, только сначала мне нужно накормить детей, не возражаете? – поинтересовалась я, тайком набирая номер Андрея. Может, он вспомнит про совесть и спасёт меня от своей мамаши. Но моя попытка не увенчалась успехом, на звонок бывший муж не ответил.

– Корми, корми, конечно, – великодушно позволила свекровь.

И на том спасибо.

– А вы ужинать будете? – спросила я только для формы, ведь эта старая стерва подчеркнуто брезговала есть то, что я готовлю.

– Нет, спасибо. – И на этот раз она не стала изменять своим убеждениям.

Я улыбнулась ей фальшивой улыбкой и принялась быстро разогревать ужин для детей.

– Лея, Лоя, руки мыть и за стол, быстро! – крикнула я, когда еда была готова.

Мои девочки настороженно прошли на кухню и, притихшие, исподлобья уставились на свою бабку. Может, они чувствовали её негативную энергетику, может, моя нелюбовь к свекрови оказала на них такое влияние, но на все её дружелюбные улыбки и вопросы они только хмурили свои мордашки и молчали.

– Ну, вы что, забыли свою бабушку, что ли? – улыбнулась я дочуркам. – Давайте, не стесняйтесь.

– А чем это ты их кормишь? – Свекровь брезгливо заглянула к Лое в тарелку. – Что это вообще за похлебка?

– Это суп с фрикадельками, – ответила я, не обращая внимания на её очередной укол.

– Надо мясом детей кормить, а не вот этим непонятно чем. Посмотри, какие они худенькие! У меня аж сердце сжимается от жалости.

Я закатила глаза и проигнорировала её нападение, чтобы не дошло до скандала. Сердце у неё сжимается, надо же. Я сомневалась, что оно вообще у неё есть.

Наконец девочки доели свой суп, и я проводила их играть в свою комнату, по дороге ещё раз набрав номер Андрея, но он снова не ответил.

– Так о чем вы хотели поговорить? – спросила я, вернувшись на кухню. – Андрея сегодня не будет, если вы хотели его увидеть. Вы не переживайте, я ему все передам, – добавила я, решив, что свекровь все-таки не в курсе событий.

И чем дольше она останется в неведении, тем лучше для всех нас. Но я, к моему горькому сожалению, ошиблась насчёт ее осведомленности.

– Валерия, перестань ломать комедию, – скривилась она. – Я прекрасно знаю, что Андрей от тебя ушёл.

От неожиданности я немного растерялась:

– И давно он вам рассказал?

– Расскажет он, дождёшься от него. Нетрудно догадаться, если он уже без малого два месяца у меня живет.

– Понятно, – отозвалась я настороженно. – Тогда зачем же вы пришли?

Свекровь вздохнула и посмотрела мне в глаза пронзительным взглядом:

– Ты ведь понимаешь, Лерочка, что он уже к тебе не вернётся?

И это её «Лерочка» напугало меня гораздо больше, чем перспектива дальнейшего разговора. Не могла припомнить, когда она в последний раз называла меня как-то иначе, чем «Валерия». Да и вообще сомневалась, что раньше такое случалось.

– Он тебя не любит, – продолжала она. – И я точно знаю, что у него уже есть другая женщина.

Ну, это для меня не новость. И если вы хотели меня удивить, то потерпели полное фиаско, Клавдия Семёновна. Однако к чему клонила эта старая стерва?

– Он к тебе не вернётся. Совершенно точно. И для тебя же будет лучше, если ты как можно раньше это поймёшь и перестанешь зря надеяться на чудо, – продолжала она тем временем свою речь.

– Клавдия Семёновна, как ни горько мне это признавать, но я вынуждена с вами согласиться. Вы были правы, мы с вашим сыном не созданы друг для друга. И я уже не надеюсь, что он ко мне вернётся, – склонив голову, проговорила я.

Свекровь буквально просияла, услышав это. Её битва была долгой, и она одержала в ней заслуженную победу. Точнее, наш развод, безусловно, не был её заслугой, вот только свекровь наверняка считала по-другому.

– Ну что ж, Валерия, я рада, что ты наконец это осознала. Так будет лучше и для тебя, и для него, – победно заключила она.

Я лишь вежливо улыбнулась ей в ответ, ожидая, что теперь она наконец оставит меня в покое. Но я в очередной раз ошиблась, и следующим вопросом ей все же удалось выбить меня из равновесия.

– Ну, раз мы с тобой все выяснили, подскажи, когда ты собираешься выехать из моей квартиры?

Мои брови поползи наверх, я на мгновение вообще потеряла дар речи, а она тем временем продолжала:

– Это не дело, что взрослый мужчина живет с мамой, к тому же ему нужно куда-то приводить свою новую девушку, сама понимаешь, не маленькая. Поэтому постарайся решить этот вопрос побыстрее, пожалуйста.

– Клавдия Семёновна, Андрей принял решение, что мы с девочками будем жить в этой квартире. И никуда съезжать не должны, – едва сдерживая гнев, произнесла я.

– Принял он решение! – всплеснула она руками. – Не забывай, что квартира оформлена на меня, и я решаю, кто здесь будет жить. А он у меня мальчик