Право на любовь - Анна Никитина

Глава 34. Маркус

Приезд китайской делегации с ответным визитом только радует. Это возможность побыть с Риной в другой обстановке. Рядом, а не на глазах у всего офиса. Встречаем партнеров у входа в офис, показываем владения, а затем переходим в переговорную. Тут полностью и закрываем сделку. Это надо скрепить не только рукопожатием, но и взаимной встречей. А именно познакомить с культурой России. Поэтому выбираем нашу традиционную кухню в ресторане с борщом с чесночными пампушками, блинами с икрой, пельменями с зеленью, молодой картошечкой и селедкой и, конечно, русской водкой.

Эта встреча оставляет прекрасные эмоции, как у партнеров, так и у нас. Я даже запоминаю некоторые фразы, произнесенные Риной, и уже сам могу повторять. Чем вызываю удивление у неё.

— Ты быстро учишься, — с улыбкой говорит она. — С такими темпами скоро я тебе буду не нужна.

— Ты всегда мне нужна. Ты незаменимый работник и женщина в моей жизни. — подтверждаю свои намерения. Чтоб в её прекрасную голову не пришла мысль от меня сбежать. Я и так шифровался, как мог, стоя в Москве около своей могилы, и еле успел скрыться до того момента, когда пришла Рина. Видеть, как дочка разговаривает с моим портретом на надгробии, было невыносимо больно. Видеть её слезы. Хотелось побежать, прижать к себе и сказать, что я рядом. Что папа больше никуда не денется. Но остановился. Это только напугает. А сделать большой откат назад не хотелось. Поэтому я стоял и смиренно ждал, пока они уйдут.

Закончили встречу достаточно поздно. Наверняка, Яся уснула. И я бы хотел умыкнуть свою женщину к себе, но пока это невозможно. Когда все вскроется, я перевезу их к себе, а к лету достроится наш дом, мы поженимся и станем одной большой семьей. Да начнется новая жизнь в семье Войтковских. Хотя за пять лет я настолько вжился в роль Гальярди, что приходится самому себе напоминать, кто я на самом деле. И что эта личность не моя. Кстати, этот паспорт мне пришлось хорошенько проверить, не связан ли он с криминалом, как и сам Каримов. Я не был уверен, что Каримов не убил его ради того, чтобы меня скрыть. Но нет, тут он был чист, как девственница. На самом деле существует такой человек. Более того, он умер в тот же день, что и в моем свидетельстве о смерти. Да, я видел собственное свидетельство о смерти. Страшно так, что озноб по коже проносится. Ещё страшнее видеть гроб, в котором «тебя» хоронят. Видеть лица родных, друзей и близких. Страшно понимать, что ты не сможешь услышать голос мамы, прижаться к ней, и она не скажет «мой мальчик». Не будешь слышать её истории от очередной соседки или как она обзавелась новым хобби. Не будешь сраться с братом по пустякам или гонять с ним на мотиках. Их он, кстати, продал. Уверен, это просьба родителей. Хоть от того коня вряд ли что-то осталось в целости. Не слышать ворчание отца или его похвалу за очередную победу. А главное, ты не сможешь обнять дочь и любимую, сказать, как сильно ты их любишь. Пережить все сложные моменты рождения, бессонные ночи при прорезывании зубов, коликах и прочего… Я многое потерял, пропустил. И все это только ради того, чтобы твой любимый человек и дочь остались живы. И если мне предложат это снова, я соглашусь, не раздумывая. Их жизнь стоит того, чтобы перетерпеть эти пять лет. Но они будут живы.

В машине нажимаю кнопку перегородки между нами и водителем. И притягиваю к себе Рину. Запускаю руку в волосы и вдыхаю. Аромат все тот же. Хоть и цвет волос другой. Темный, не тот огненный, что раньше. Но от этого она не стала чужой. Другой. Она все та же. Моя девочка. Моя Марина. Моя Рина. Моя. И целую её всю дорогу. Даже когда подъезжаем к её дому. Отпускаю не сразу.

— Давай с Ясей на выходных погуляем вместе? Можем покататься на теплоходе, пойти в развлекательный центр. Куда угодно.

— Думаю, эта идея Ясе понравится. Не знаю как, но ты её в себя влюбил.

— Это означает «да»?

— Думаю, да. Но надо у Яси спросить.

— Хорошо, тогда спроси завтра и дай мне ответ. А я подготовлю программу.

— Ты всегда и всё любишь контролировать?

— Да, когда контролируешь, знаешь, чего ждать или какой итог будет. Однажды я спустил все на тормозах. Из-за этого чуть не пострадали любимые мне люди. Поэтому я люблю держать руку на пульсе.

— Наверное, сложно так жить, постоянно быть в тонусе и не иметь возможность расслабится?

— Да, это сложно. Но потом привыкаешь, и это уже автоматом вырабатывается.

— Ладно, я пойду, а то Инна точно умирает там о любопытства.

— Один поцелуй, и я отпущу.

— Ладно, — соглашается Рина и целует в щеку.

— Эй! — возмущаюсь я. — Я не на это рассчитывал.

— Куда именно надо было поцеловать, ты не уточнял. Так что выпускай, — смеется Рина.

— Это не по правилам.

— Я люблю их нарушать, — подмигивает моя озорница. — Привыкай.

— Ладно, иди к своей Инне, — отпускаю её и подаю зонтик, так как на улице идет такой ливень, будто месячную норму решил разом выдать.

— Спокойной ночи, Маркус Ибрагимович.

— Спокойной ночи, Рина.

И через минуту я понимаю, что о спокойной ночи я буду только мечтать. Я опускаю перегородку и смотрю в зеркало за Риной.

— Едем? — спрашивает мой водитель.

— Пару минут. Как только девушка зайдет в подъезд. Но тут я прокалываюсь. Вижу в зеркало, как какой-то мужик выходит из подъезда. Рина отскакивает и о чем-то с ним говорит. Уже на повышенных тонах. И я вылетаю из машины, мигом оказываюсь рядом.

— Проблемы? — спрашиваю Рину.

— О, а я смотрю, ты даром время не теряешь… Сначала Мирский, потом Ярослав, а сейчас этот. Богатеньких обслуживаешь. Может, и меня обслужишь? Я хорошо заплачу, когда твоя подружка мне долг отдаст, — выдает этот мудак, отчего меня пробирает лютая злость, и я просто засаживаю этому уроду в нос. Сломал или нет — его проблемы. Главное, чтобы отвалил от Рины. Кидаю его подальше от подъезда.

— Ещё раз тут появишься, пеняй на себя. Исчезни и не отсвечивай! — обращаюсь к уроду. Он, видимо, не ожидал, что за девчонок может кто-то заступиться. И зря. Сейчас думаю, верным было решение остаться. Если бы уехал, мало ли что могло случиться. Себе бы никогда