ДРАКОНиЯ тайна - Светлана Нарватова

Мало ли что кому померещится?

Глава 31. Бешеному дракону семь вёрст не крюк, а небольшая промашечка

Я безумно испугался, когда понял, в какую сторону удаляется Бьянка. А если она не выдержала моего напора или, наоборот, обиделась на холодность и решила меня бросить? Что ей ещё делать на станции? Она же сирота, ей встречать некого. И даже убедившись, что ничего с Бьянкой не случилось и она вернулась к себе, я не мог успокоиться. Паника не отпускала. Я мог её потерять. Вчера я улетел так далеко, что Крылатый лишь слегка ощущал маячок. Как мне её искать, если она уедет?!

Разумеется, оказалось, что накрутил я себя зря. Бьянка ни о чём таком и не помышляла, была довольна и жизнерадостна, и только мне теперь нужно было объяснить, какой Падшей Тени я припёрся к ней среди бела дня.

Это среди ночи всё понятно.

Но среди ночи я и не попрусь.

В поисках подсказки я метался взглядом по комнате, пока не наткнулся на полку со старинными книгами. Глаз зацепился за название на истрёпанном донельзя корешке: «Образъ дракона в древнечеловеческiх летъписях». На обложке был ещё подзаголовок «Крiтический обзоръ». Бегло посмотрев текст, я понял, что ради этого стоило прийти. Как бы глупо я при этом ни выглядел.

Сама книга была старой настолько, что страницы её пожелтели и обтрепались. Возраст выдавал и устаревший шрифт с острыми зарубками в форме когтей, и использование архаичных правил грамматики, и вышедшие из употребления слова. Но содержание… Я бы никогда не подумал, что кто-то из драконов такое мог написать. И тем более – напечатать.

Автор монографии, изданной, кстати, смешным тиражом почти двести лет назад, относился к незнакомому мне роду, возможно, ныне уже угасшему. Учёный рассказывал о письменных источниках человеческой культуры домагического периода. Честно говоря, даже не подозревал, что таковые существуют. Мне казалось, что у людей и письменность-то появилась уже после контакта с драконами. А поди ж ты, у них даже культура к тому времени имелась! Какая-никакая.

Я заперся в комнате и стал читать. Сперва глаз цеплялся за непривычные символы, но вскоре я втянулся и уже практически не обращал на них внимания.

Если коротко, то люди домагического периода завидовали крыльям, магии и силе драконов страшной завистью. В смысле, завидовали и боялись. Потому записывали всякие небылицы про нас, чтобы опорочить в глазах потомков. Например, что драконы сжигали целые поселения, если не получали дани: «Тъкмо выйдеша з гради дюжiна челъвекiв и огън за ныме полыхне». Нет, мы можем. Спалить поселение – это на раз-два зрелому дракону. Только зачем? Ради чего? В чём смысл?

«Зъл, алчен, безмилъстiвен i сърдит», – так описывали драконов древние люди, не познавшие радости магии, оттого и видящие лишь тёмное и злое вокруг. Собирались они целыми войсками, чтобы уничтожить кого-нибудь из наших родичей. В книге можно было познакомиться с изображениями метательных орудий, которыми древние люди швыряли в Крылатых каменные снаряды, и фрагментом фрески, где они радостно лишали крыльев поверженного дракона.

Я внутренне содрогнулся.

Вандалы!

Дикари!

Крылатый завертелся внутри, разделяя возмущение.

Предание о Тени у древних людей было также по-варварски отсталым. Они примитивно уравнивали между собой Благую Тень и тень, отброшенную на землю любым летящим драконом. Отсюда, по версии автора, пошла неоднозначность понятия «Падшая Тень»: с одной стороны, удача, что мимо пролетел, с другой – раз прилетел, жди беды.

В качестве типичного древнечеловеческого мифотворчества автор приводил легенду о Деве и драконе. Прекрасная Дева ходила купаться на озеро. По приведённому в книге изображению сложно было сказать, что она была прекрасна, но это точно была женщина, обнажённая и в короне. Наверное, у древних людей наличие венца означало привлекательность. Для драконов, во всяком случае. И повадился к тому озеру летать дракон. Дракон у древнего художника получился каким-то дегенератом: с выпученными глазами и вывалившимся языком. Возможно, художник видел только очень нездоровых драконов.

Так вот, повадился летать туда дракон и подглядывать за девицей. И в одно прекрасное утро увидела дева у озера прекрасного юношу (тоже страшного, обнажённого и в короне). И полюбила его (видимо, прямо там же, на берегу). Другой раз, третий полюбила, а потом решила за ним проследить и выяснила, что на самом деле он – дракон. Дальше версии сказания расходились. По одной Дева, узрев правду, утопилась, и дракон тоже утоп следом от горя. А по другой дева коварно заколола врага человеков, и лишь потом утопилась. Но в любом случае все умерли.

Дальше автор ударился в расшифровку аллегорий, заложенных в эту историю коллективным древнечеловеческим подсознательным. Но мне на аллегории было плевать. Меня зацепил вывод: «Бездумныя следъвания низмiнным, жiвотным страсьтям – вотъ что объядiняет образi драконов, сътворенные древнима людьмi домагiческой эпохи. В нихъ мы видiм гиперъболизированныя сущности Дракона, помнъженныя на жажду нiзвергнуть Крылатiх до свъего примитiвнаго уровня. „Без страсьтi нетъ Крылатаго, но безъ сердца нетъ Дракона“, гъворится в „Книге Преданиi“.»

Я не помнил этой фразы. Конечно, я не могу претендовать на уровень эксперта, но думаю, я бы такое не пропустил. Выходит, «Книгу Преданий» всё же переписывали? И сто лет назад сжигали не только те книги, где в дурном свете представали люди и маги, но и те, где не слишком красиво выглядели драконы?

Прочитанное не укладывалось в голове. Я пока не мог определиться с отношением к этому источнику. Но…

Об этом определённо стоило подумать.

Завтра.

Завтра принесло новые сюрпризы.

Бьянка не пришла на тренировку. Её точно не было в раздевалке и вообще поблизости с ареной. При этом Крылатый не подавал никаких сигналов бедствия, хотя я был готов мчаться на поиски и спасать. Бьянка не из тех, кто пропустит крылобол просто так. Может, заболела?..

Мои тревоги развеял Кристобаль. После тренировки он подозвал меня:

– Диего, не хотелось бы распространять приватную информацию, но сьерра Лара не смогла сегодня прийти, потому что кто-то испортил ей всю одежду, включая спортивную форму. Вхождение новичков в команду по традиции происходит непросто, и я благодарен за то, что хотя бы вы не изводите Рикардо, несмотря на его особенности… Так