Наше жаркое лето - Дениз Стоун

Мои глаза опухли, а губы размером с вареные хот-доги. Я провожу пальцами по воспаленной плоти, и она обжигающе горячая.

— О, это нехорошо. Я бегу в ванную, Лили плетется за мной по пятам. Я не узнаю отражение в зеркале. Мое лицо увеличилось в размерах. Из меня вырывается истерический смех. — Теперь я понимаю назначение хоккейной маски Джейсона.

— Не смешно. Ты выглядишь как зефир в микроволновке.

Лили сбрасывает маску с лица, выглядя как всегда красивой.

— Ты действительно думаешь, что это была маска?

Я ополаскиваю ближайшее полотенце в небольшом количестве воды и пытаюсь стереть остатки улиточной слизи, все еще прилипшие к моей плоти.

— У нас было много закусок. Может быть, ты съел что-то странное. Ты чувствуете себя хорошо? У тебя перехватывает горло?

— Я думаю, что почувствую себя намного лучше после быстрого поцелуя.

Я поджимаю губы и поворачиваюсь к ней, показывая ей свое онемевшее лицо.

— Будь серьезен. — Лили бьет меня в грудь. — Я получаю антигистаминный препарат.

Когда она выходит из комнаты, я копаюсь в выброшенных пакетиках по уходу за кожей, затем просматриваю ингредиенты.

— Возьми это.

Лили протягивает мне маленькую таблетку, и я ее глотаю.

— Нашел виновного. — Я подношу пакет к ее глазам. — Лаванда.

— Конечно, у тебя аллергия на что-то успокаивающее. — Она бросает пакет и стирает остатки с моей кожи. — Вернись в постель. Я принесу тебе льда, и мы посмотрим еще один фильм, пока опухоль не спадет.

— Добрый день… — Одна моя рука распространяется по кровати, ощупывая простыни в поисках ее. За исключением того места, где прошлой ночью приютилась Лили, холодно и пусто. Я стаскиваю одеяло с матраса, ища ее среди связок одеял.

Она не здесь.

— Лили?

Я мог бы поклясться, что мы продвинулись вперед. Ради всего святого, это она прижалась ко мне и задремала на полпути к Misery.

Мои ноги маршируют через холл в ее спальню. Она распласталась на матрасе, листая информацию на своем древнем ноутбуке.

— Ты встал.

Она улыбается, но улыбка сглаживается, когда я стремительно приближаюсь к ней.

— Что ты делаешь? — взвизгивает она, когда я подхватываю ее на руки. Ее конечности лениво пытаются сопротивляться моей хватке. Я ослабляю хватку вокруг нее и встречаю ее взгляд своим собственным.

— Почему ты ушла?

Я огрызаюсь, совершенно не желая, чтобы мои слова ударили ее, как сковороду.

Она закатывает глаза.

— Мы сказали, что не будем спать вместе — правило номер один.

— Мы уже спали вместе, — напоминаю я ей.

— Давай, не делай этого, Нико. — Лили пытается лениво вывернуться из моих рук. — Мы согласились.

— Прежде чем ты заснула в моей постели, принцесса .

— Это был несчастный случай. Вини в этом усталость. У меня были долгие двадцать четыре часа. Она отводит взгляд от меня, не глядя ни на что особенное.

— Не надо мне этой ерунды.

— Это усложнит ситуацию между моей книгой и встречей с Эйвери на следующей неделе, а также любой другой причиной на свете. Все осложнится, Нико. Мы даже не вместе вот так.

Слова причиняют больше боли, чем я хочу признать, но ее защита вспыхивает каждый раз, когда она впускает меня.

— Неужели мы действительно живем во времена, когда я могу часами находиться внутри тебя и делать с тобой подходящую татуировку, но просить тебя не уходить после того, как мы вместе заснем, это слишком, черт возьми, чтобы с этим справиться?

Она хмурится. — Это проблема. У нас даже не было секса. Мы просто заснули.

— Я могу исправить это прямо сейчас.

Я дергаю ее через плечо, что, как и ожидалось, еще больше раздражает ее.

Она брыкается и выкрикивает для меня ряд красочных имен.

— Мы не должны этого делать, Нико.

Тело Лили мягко приземляется на мой матрас, и она садится, выпрямляя спину. Ложное неповиновение рисует ее лицо, когда ее пальцы пробегают по мягкой текстуре обложки.

— Все становится слишком грязным, чтобы справляться.

— Можешь пытаться лгать мне, сколько хочешь, красотка. — Я ложусь рядом с ней, и скованность в ее позе сразу же ослабевает. — Но я не уверен, что ты не хочешь быть в моих объятиях прямо сейчас.

— Дело не в том, чего я хочу. — Она вздыхает. — Это обо всем остальном.

— Помедленнее, любимая.

Я обнимаю ее за талию и притягиваю к себе.

Лили принимает удобную позу, подтягивает под голову подушку и прижимается спиной к моей груди.

— Я просто хочу чувствовать, что ты рядом, — говорю я. — Все в порядке?

— Только один раз.

Да, я уже слышал эти слова.

Глава 32

Лили

Сегодняшнее занятие по выпечке сухариков — это семисотпятидесятисекундный способ Нико отвлечься от надвигающегося сообщения от юридической службы Villa Printers. Кроме того, это последний пункт в нашем списке идей для приложений, составленном еще в Лондоне.

Нико смешивает сухие ингредиенты, пока мы стоим над поварскими столами на золотисто-желтой кухне. Наш преподаватель болтает по телефону в углу комнаты, ее узел светлых волос подпрыгивает на макушке.

— Как ты думаешь, они позволят нам оставить себе все лепешки, чтобы мы могли взять их с собой в самолет, когда улетаем на Азорские острова?

Нико усмехается. Взбитые сливки — больше похожие на прославленное масло — размазаны по кончику его носа.

— Ты должен признать, что на вкус они совершенно ничего не значат, — говорю я с натянутой улыбкой.

— Верно, и варенье не поможет.

Нико превратился в другого человека за последние несколько дней.

Ну не совсем.

Но теперь в нем есть что-то конкретное. Что-то вроде защитного барьера, который он воздвиг вокруг нас.

Даже сейчас мой разум разбросан по миллиону разных измерений, и у меня нет времени перетасовать песочницу чувств, которые я испытываю к нему.

Мой взгляд переключается на телефон.

Почему до сих пор нет сообщений? Сколько времени нужно, чтобы доказать, что какой-то придурок скопировал мою работу? Недели? Месяцы? Годы?

Возвращение в Нью-Йорк, поиск работы, начало занятий и ведение судебного дела в одиночку звучит как кошмар.

Потому что это то, чем я буду… один.

Может быть, не совсем одна — Эйвери и Молли будут рядом. Но Нико не будет.

Все в порядке.

Ему в любом случае нужно двигаться дальше. Его жизнь в Калифорнии проходит рядом с его работой, рядом с его родителями. Далеко, далеко от меня и моего беспорядка.

Я поворачиваюсь