Единственная - Ева Геннадьевна Никольская

А еще тут были зеркала во всю стену, включая ту, что находилась справа от нас. И в этом зеркале в загадочных отблесках огня отражалась я, сидящая верхом на иоширце, который неотрывно смотрел на меня.

Завораживающе-красиво и возбуждающе-бесстыдно!

Он прав — мне точно тут нравится.

— Ева?

— Ал? — одновременно заговорили мы, встретившись взглядами — и очередная волна жара прокатилась по телу, в ушах зашумело, а в висках застучало. Но на этот раз я глаз не отвела.

— Что же ты делаешь, маленькая? — хрипло просил безопасник, глядя на меня черными, как ночное небо, глазами.

— Ничего… совсем ничего не делаю, — пробормотала я, опять начиная паниковать, хотя только что была такая неприлично-смелая. — Но хочу… сделать, — добавила еле слышно и потянулась к нему за поцелуем.

Меня пугало то, что будет завтра, и потому я решила получить от этой ночи все. Здесь и сейчас! Мне это было нужно, хотя я и боялась. Ему — нужно втройне. Усталость последних недель, неуверенность и неудовлетворенность — не лучшие союзники для мужчины.

Я хотела отдать ему свои чувства, свое тепло и всю себя, чтобы он точно знал, что я жду его и люблю, и обязательно вернулся ко мне вместе с Крис.

— Девочка моя… — Его шепот обжигал мое лицо и ушко, губы ласкали податливую мочку, заставляя меня плавиться, точно воск. Я не успела опомниться, как майка мокрой тряпкой полетела на пол, а сильные мужские пальцы сжали мою обнаженную грудь. Не больно совсем, даже бережно, но по дрожи в его руках я поняла, чего ему стоит эта аккуратность. Прерывисто выдохнув, я прогнулась в спине, открываясь его ласкам. — Рано же… и не место… — с каким-то отчаянием в голосе произнес он, вжимая меня в себя и медленно опуская чуть ниже, будто хотел дать мне последнюю возможность передумать. — Если ты не уйдешь сейчас, запустится механизм иоширской привязки и…

— Пусть!

Паника вопила на все лады, требуя вскочить и убежать, пока не поздно, но я уже приняла решение.

Привязка? Отлично! Он обещал, что с ним ничего не случится, если мы будем связаны ритуалом. Вот и пусть выполняет обещание!

— Ева…

— Молчи, — шепнула ему в губы, и будто дикого зверя с цепи спустила.

От его шальных ласк и безумных поцелуев я окончательно поплыла, теряя связь с реальностью. Чувства обострились до предела, а желание стало почти болезненным. Больше не было никакой паники, стыда или чего-то еще — одно лишь неудержимое стремление слиться с этим мужчиной воедино и никогда больше не расставаться.

НИКОГДА!

ГЛАВА 19

Кристина

— Ну, здравствуй, Барсик, — прошептала я, когда громоздкая переборка шлюзовой шахты с мрачным скрежетом отъехала в сторону, впуская нас в темное нутро огромного инопланетного корабля.

МОЕГО корабля!

И хотя во снах все было иначе, идя по коридорам, я ЕГО узнавала.

И все бы ничего, но нынешнее состояние некогда, действительно, живого корабля удручало.

Мне очень не хватало рядом Элроя, однако господин Рэйн забраковал идею взять с собой телепата, заявив, что наличие в команде ментала во время первого визита на эрнанский звездолет может привести к непредсказуемым последствиям.

В подробности он не вдавался, просто сказал, что либо я иду только с ним и Ллотегеро, либо не иду вообще. Пришлось смириться и довериться учителю.

Хотя, не будь на шаттле меня, подозреваю, никого бы этот черный «кит» на свой борт не пустил, да он бы сюда и не заявился, ибо незачем. Я для иоширцев стала чем-то вроде пропуска, благодаря которому переборки открывались одна за другой без каких-либо усилий с нашей стороны.

Было ли мне от всего этого не по себе?

Еще как!

Но в то же время меня разбирало любопытство вкупе с предчувствием чего-то невероятного. Я ведь так ждала его — мой корабль. И вот он здесь! И я тоже здесь. Мы, наконец, встретились. Единственное, что смущало — почему связь с ним, которая пробивалась короткими вспышками на огромном расстоянии, внезапно перестала давать о себе знать, когда я очутилась на звездолете.

Разве не наоборот должно быть?

Барсик же не решил переметнуться от меня к господину Рэйну? Нет?

Его высокопревосходительство тоже «сердце корабля»: сильный, опытный, серьезный и взрослый. Вернее, древний. Будь я кораблем, именно на него облизываться бы и начала, а не на какую-то «зеленую» человечку с шилом в одном месте.

Но ведь корабли не предают своих друзей, да?

— Чувствуешь что-то, вспоминаешь… Мия? — шепнул идущий рядом Ллот.

— Нет! Не называй меня так, — зашипела я раздраженно.

— Хорошо, сестренка, — выкрутился паршивец, упорно избегавший сегодня звать меня Кристиной.

Это бесило.

Иоширец хотел видеть во мне свою соотечественницу, пусть и наворотившую в прошлом дел, мне же нравилось быть человеком с уникальными пси-способностями. Хотя, может, Ллот просто подтрунивал надо мной, пытаясь снизить градус напряжения. Если так, получалось фигово.

Шоколадный Санта с завязанными в хвост косичками выглядел довольным и безбашенно веселым, в отличие от похожего на робота генерала.

Господин Рэйн при видимом спокойствии был собран и предельно серьезен, будто ожидал какой-то подлянки от моего кораблика. Наполовину механического, но и живого тоже ведь наполовину, пусть сейчас этой жизни совершенно не чувствовалось.

Не проснулся он еще, что ли? Или чего похуже. Что означает эта гнетущая тишина?!

Поведение Баарсэро, как и поведение учителя, напрягали не меньше, чем настроение Ллота. Вдруг это не корабль-призрак, а корабль-вампир, как и большинство из его прежней команды? Что, если нас тупо заманили в западню? Два «сердца» корабля и один пилот — отличный ведь улов. Да, Барсик?

Ответа не последовало. Ни ментального, ни какого-либо другого. Будто звездолет, и правда, был все еще в стазисе, или, не приведи звезды, и вовсе умер. Но кто тогда открывает двери и зажигает свет, прокладывая нам путь?

Металлические стены отливали черно-зеленым в свете тускло горящих ламп. Было холодно, как в кабинете господина Рэйна, но воздух, проверенный приборами, оказался чистым и вполне подходящим для нашего дыхания. Однако шлем снять безопасник нам с Лотом все равно не позволил.

Очередная переборка, мигнув огоньками, отъехала в сторону, пропуская нас к лифтам. Ближайший из них, словно выйдя из спячки, сладко зевнул, раскрыв зигзагообразные двери, похожие на зубы дракона.

Заходить в эту призывно разинутую пасть было немножечко страшно, но я все равно вошла, следуя за учителем.

Он знает, что делает — ему я доверяю.

Когда