Пробуждение Оливии - Элизабет О’Роарк

понедельник утром, когда я подъезжаю к Лос-Анджелесу, мне на электронную почту приходит письмо – насколько я понимаю, от представителя молодой японской обувной компании «Fumito». В нем сообщается, что они хотят прислать мне документы с предложением о сотрудничестве. Я пишу им ответ и даю адрес брата Эрин в Лос-Анджелесе. Надеюсь, он не выставит меня за дверь совсем уж скоро, и я успею получить эти документы.

По идее, появление спонсора должно меня радовать намного сильнее. Это ведь все, чего я хотела. Но дело в том, что гораздо больше я хочу иметь возможность прямо сейчас позвонить Уиллу и поделиться с ним этими новостями. Без него все как-то не имеет смысла.

Глава 62

Уилл

Когда моя жизнь разваливается на части, лишь мама сохраняет хладнокровие. Хотя бы один из нас должен оставаться в здравом уме, и это точно буду не я.

Мама сидит рядом со мной, пока я звоню Эрин, Николь и наконец Эвану. Никто ничего не знает. Ни университет, ни хозяин квартиры Оливии не слышали от нее ни слова.

И я понятия не имею, кого еще я могу спросить. Все, что мне остается, – это сидеть, схватившись за голову, в отчаянии от собственной глупости и от того, что раньше вся моя жизнь казалась мне неподвластной, а теперь и Оливия – самая важная ее часть – тоже. И виноват в этом я сам.

Мама садится рядом со мной.

– Она не из тех девушек, кто может долго оставаться незаметной, – тихо говорит она, обнимая меня за плечи. – Тебе еще представится шанс все исправить. Сейчас – самый тяжелый период, но потом будет легче.

Я вполуха ее слушаю и отчасти верю ее словам.

Пока мы не получаем звонок из полиции.

Детектив, который ведет дело брата Оливии, говорит, что детали ее истории подтвердились. Они нашли кости животного вперемешку с костями ее брата, а на месте захоронения, как она и сказала, рос дуб.

– Нам необходимо связаться с ней как можно скорее. – В его отрывистом тоне угадывается беспокойство.

Я закрываю глаза.

– Я понятия не имею, куда она уехала. Но, даже если вам удастся ее найти, не уверен, что она согласится говорить с вами.

Мгновение в трубке лишь тишина.

– Сейчас меня волнует другое, – тихо признается он. – После того как мы получили подтверждение насчет костей, мы поехали за ее отцом, чтобы вызвать его на допрос. Но его уже не было. Похоже, кто-то предупредил этого типа, что она начала говорить.

У меня перехватывает дыхание… Она-то молчала. Все, что известно полиции, они знают от меня.

– У вас нет предположений, куда он мог отправиться?

– Мы боимся, что он отправился за ней, – отвечает детектив. – Поэтому очень важно, чтобы мы нашли ее первыми.

Глава 63

Оливия

При нашей первой встрече Шон, брат Эрин, жестко обкурен, а на кофейном столике я замечаю остатки наркоты.

– Оливия! Привет, приветулечки! Это так круто, офигенно круто. Повеселимся, да?

Он говорит, что собирается на вечеринку.

– Ты же любишь веселиться, правда? Ты в деле? – спрашивает он. Полагаю, он имеет в виду не такую вечеринку, где будут торт и подарки.

– Я тренируюсь, и, наверное, мне лучше просто отдохнуть, чтобы завтра пойти искать работу.

– Тебе нужна работа? – Он плюхается на диван и достает телефон. – Я все устрою.

«Уэт-н-уайлд» – это стриптиз-клуб, где у Шона, по-видимому, куча друзей.

Мне еще неделю нельзя работать барменом из-за возраста; технически разносить напитки мне тоже не положено, но владелец клуба говорит, что не станет обращать на это внимание – очевидно, фокусируя все внимание на моей заднице, судя по длине юбки, в которой мне предстоит работать, – но пусть так. Понятное дело, я не могу долго жить у Кристофера Коука, так что мне нужна эта чертова работа. Тем более что от спонсоров пока ни слуху ни духу. Мне даже не удается ничего найти про Fumito в интернете, и теперь вся эта затея кажется немного сомнительной.

Я начинаю работать в «Уэт-н-уайлде» в обед на следующий день. К пяти вечера мне уже тошно от необходимости торчать взаперти. Меня тошнит от бас-гитары. Меня тошнит от того, что сомнительные бизнесмены то и дело задевают мои бедра, когда я наклоняюсь, чтобы поставить их напитки.

Я гадаю, чем занят Уилл в этот момент. Скорее всего, работает на ферме, где сейчас должно быть солнечно и морозно. Возможно, волнуется за меня… Я искренне надеюсь, что это не так.

Народ начинает прибывать после девяти, и я зарабатываю неплохие чаевые, но мне начинает казаться, будто я в тюрьме, из которой мне никогда не выбраться. У меня уже отваливаются ноги от каблуков, которые мне тут положено носить, и я просто жажду выйти на свежий воздух и увидеть немного солнца.

– Ты могла бы заработать намного больше на сцене, – говорит мне один из посетителей. – Или в другой комнате.

Я до конца не уверена, что происходит в другой комнате, поскольку приватные танцы происходят прямо здесь. Однако я догадываюсь, что мне это не нужно. Я бросаю взгляд на сцену, где девушка купается в таком количестве банкнот, сколько у меня не будет и за неделю обслуживания столиков.

Даже этот момент колебания заставляет меня почувствовать себя как в каком-то второсортном кино. «Многообещающая спортсменка, переживая трудные времена, исследует свою темную сторону…»

Я отворачиваюсь от сцены. Я здесь всего на несколько недель, пока не заработаю достаточно, чтобы отправиться в Сиэтл, а затем я начну тренироваться. Я не собираюсь останавливаться на работе в этом стрип-клубе.

Мне так не хватает Уилла… Мне хочется сказать ему об этом, хотя вряд ли его это впечатлит. Я стискиваю зубы, вспоминая, что этого уже никогда не произойдет. Что я больше никогда не увижу, как он улыбается или как напрягается тот мускул на его челюсти в минуты раздражения. Что я больше никогда не увижу его, нависшего надо мной, как во время банкета: сосредоточенного, отчаянного и прилагающего все усилия, чтобы не кончить.

Все будет хорошо. Меня уже кололи ножом, на меня нападали; меня сбивала машина, в результате чего я получила четыре перелома. А однажды я пришла домой и обнаружила,