Система «Спаси-Себя-Сам» для Главного Злодея. Том 3 - Мосян Тунсю

– А что с Ло Бинхэ? – поспешно переспросил он. – Как он там сейчас?

【В данный момент с вашим уровнем доступа запросы, относящиеся к главному источнику энергии, временно недоступны. Желаете просмотреть историю ваших достижений?】

«К чёрту этот VIP-статус, который даже такой малости не позволяет!» – в сердцах выругался про себя Шэнь Цинцю, однако, как бы его ни переполняла тревога, он вынужден был признать, что тут ничего не поделаешь. Тем временем Система не унималась:

【Желаете просмотреть историю ваших достижений?】

«Не похоже, чтобы у меня был выбор», – буркнул про себя Шэнь Цинцю и, смирившись, махнул рукой:

– Давай, показывай скорей!

С весёленькой фоновой музыкой перед ним неторопливо развернулся длиннющий свиток:

【Избежав 20 сюжетных мин, вы успешно удалили метку «Непрекращающийся бомбёж» и разблокировали достижение «Ловец лулзов».】

【По достижении максимального значения в 5000 баллов притворства вы получаете награду «Читабельно за неимением лучшего».】

【За прохождение более трёх насыщенных драматизмом эпизодов вы получаете награду «Собачья жизнь»[176].】

【За устранение незначительных сюжетных линий, засорявших основной сюжет, вы получаете достижение «Несравненный повелитель вод»[177].】

【Выявив скрытых персонажей и заполнив основные сюжетные дыры, вы успешно удалили метку «Сплошные сюжетные дыры».】

【Количество баллов крутости превысило статистическое значение, за что вы получаете награду «Годная дрочка»[178].】

【Вы удачно довели сюжет до рекомендуемого Системой стандарта. Краткое резюме: история обделённого любовью непризнанного гения с головой, до отказа забитой романтическим бредом, который возжаждал уничтожить мир.】

При виде последней строчки Шэнь Цинцю утратил дар речи.

У него не было ни малейшего шанса – стоило распрощаться с надеждами ещё в самом начале (машет ручкой). Если взглянуть правде в лицо, в глубине души он знал, что с первого же дня своей новой жизни, с того самого момента, как он попал в этот мир, он, сам того не замечая, с неторопливой неотвратимостью катящегося под откос паровоза толкал сюжет этого бескрайнего гаремного романа о всесильном жеребце к полной взлётов и падений истории о поехавшем крышей от любви наивном девственнике, который окончательно запутался в своих чувствах[179].

Уставясь на этот ряд переливающихся наград, Шэнь Цинцю внезапно заметил в левом верхнем углу списка достижений розовый символ «♀».

Само собой, он знал, что этот значок означает женщину, в то время как «♂» – мужчину, но вот его присутствие на списке изрядно сбивало с толку. Наконец, не выдержав, Шэнь Цинцю спросил:

– А этот значок что здесь делает?

【Символ «♀» означает, что перечисленные в списке достижения ориентированы на женскую аудиторию.】

– …Шутишь, что ли?

【Жанровая принадлежность «Пути гордого бессмертного демона» была скорректирована.】

Постой-ка.

С каких пор этот горе-роман превратился в женское чтиво?

Неудивительно, что эта невообразимая мелодрама умудрилась зашибить столько наград, – оказывается, теперь набор очков идёт по стандартам женского романа!

Да даже если так – откуда у женского романа такое достижение, как «Годная дрочка»? Им и дрочить-то нечего!!!

Неужто роман с Чжундяня отправился в вечную ссылку на сайт с любовными романами? Или, что ещё страшнее, он угодил в печально известную зелёную[180] гавань Цзиньцзяна?!

С этой мыслью Шэнь Цинцю наконец изверг всю ту кровь, что копилась в его горле с самого момента перерождения.

В результате этого действа вокруг него тотчас зашелестели одежды и материализовалось множество лиц.

Нин Инъин, Мин Фань, Ци Цинци, Му Цинфан – все они сгрудились у его изголовья, перебивая друг друга: «О нет, дело плохо, учителя рвёт кровью – неужто он умирает?!» Или: «Нет-нет, это как раз хороший признак!» Их окружали каменные стены, холодные и влажные, лишь пара крохотных свечей рассеивала тьму. Едва Шэнь Цинцю сообразил, что находится в пещерах Линси, как гулкое эхо прошило самую сердцевину его мозга вспышкой пронзительной боли, так что он скрючился и обхватил голову, утратив способность воспринимать происходящее, но окрик Лю Цингэ проник и через этот заслон:

– Отойдите, вы все!

Стоило ему возвысить голос, как все тотчас умолкли – впрочем, младшее поколение не преминуло украдкой показать главе пика Байчжань язык, прежде чем нехотя разойтись перед Лю Цингэ, который заступил на их место со скрещёнными на груди руками.

Наконец-то найдя, на кого тут можно положиться, Шэнь Цинцю вцепился в младшего товарища с мольбой:

– Что с Ло Бинхэ?

– Мёртв! – выпалил Лю Цингэ с потемневшим лицом.

– …Мёртв? – беспомощно повторил Шэнь Цинцю.

Неужто он и впрямь, поддавшись ребяческому порыву, последовал за учителем и в смерти[181]?!

Впившись взглядом в лицо Лю Цингэ в отчаянной попытке прочесть на нём признаки того, что это лишь шутка – можно подумать, он вообще когда-либо шутит, – Шэнь Цинцю рывком сел, причём тело тотчас запротестовало, отозвавшись тупой болью.

Скривившись, он шлёпнулся обратно на каменное ложе.

Для Лю Цингэ это явно оказалось слишком – бесстрашный глава пика Байчжань отпрянул на три шага. Судя по тому, как он неловко повернулся в сторону выхода, он явно разрывался между желанием пуститься прочь во все лопатки и подойти, чтобы что-то сказать. Схватив Лю Цингэ за рукав, Ци Цинци одёрнула его:

– Ты только полюбуйся на себя – что ты творишь! Мы же велели тебе не пугать его, а он из-за тебя вновь лишился чувств с перепугу!

Шэнь Цинцю слабо взмахнул рукой, чтобы успокоить свою шимэй:

– Я вовсе не лишился чувств. У меня…

«…Просто кое-что болит с такой силой, что я едва ли смогу сидеть в ближайшее время…» – закончил он про себя.

Прежде Нин Инъин превыше всего боялась грозного главу пика Байчжань, однако на сей раз она, не устрашившись, напустилась на него, топнув ногой:

– Шишу Лю, как же так можно! Какую бы неприязнь вы ни питали к А-Ло, вы же знаете, что учитель только что очнулся и ему нельзя волноваться, и всё же… говорите всё что ни попадя, даже смерть на голову А-Ло призываете!

– Шисюн Лю, – неодобрительно поддакнул ей Му Цинфан, – в самом деле, нельзя же так с больным! Это всяко не пойдёт ему на пользу!

Впервые подвергшийся всеобщему осуждению[182] Лю Цингэ с позором отступил к столу. Поскольку он никогда не умел говорить складно, то ограничился отрывистым:

– Всё, молчу!

Прижимая одну руку к виску, другой Шэнь Цинцю схватился за поясницу.

– Кто-нибудь в конце концов скажет мне, умер он или нет?

– Нет! – выплюнула Ци Цинци. – Этот негодник, думая, что ты умираешь, едва не отправился следом за